«О ЧЕМ Я ДУМАЮ, ЧЕМ ЖИВУ, КАКИЕ ВОПРОСЫ РЕШАЮ»


Харе Кришна! Я очень рад видеть здесь всех и каждого. Наша последняя встреча в таком составе была довольно давно. Мы должны были с вами на пароходе ехать, но, так или иначе… В любом случае, мы на пароходе, который идет на Вайкунтху. Как любые пароходы, он идет очень медленно. (Смеется.)Мы построим свое общение следующим образом. Я сначала скажу несколько слов: расскажу о том, что я делаю, о чем я думаю, чем я живу, что меня волнует, чем я занима-юсь сейчас…

Потом у нас будет возможность пообщаться, задать вопросы, поговорить немножко. Последние несколько минут мы посвятим каким-то организационным момен-там, касающимся нашей санги в Москве. Мне хочется задать вам несколько вопросов, немножко понять ситуацию, которая у нас сложилась… Я расскажу, чем  живу сейчас, о чем думаю, какие вопросы пытаюсь решить (для се-бя, прежде всего). Где-то после Гаура-пурнимы я разослал свой отчет для всех вас. Вы по-лучали его, да? Кто не получал? Несколько человек не получало. Можете потом подойти к тем, кто получал, – попросить, чтобы они вам послали. Я писал там о том, каким образом я вижу какой-то свой вклад в миссию Шрилы Прабхупады, и я продолжаю это делать. Недавно у нас был ретрит в Магдалиновке, и я сформулировал там три темы, которые меня больше всего волнуют. Меня всегда смущал подход, когда мне говорили: «Гуру Махарадж, какая Ваша миссия? Назовите Вашу миссию!» У нас одна миссия: миссия Шрилы Прабхупады. Он дал нам бесконечно широкую миссию, но где-то в пределах этой широ-кой миссии есть вещи, которые меня волнуют больше всего и которые мне хотелось как-то утвердить в обществе. Я очень признателен и благодарен всем тем, кто вместе со мной пытаются это делать.Первое, что меня, безусловно, очень сильно волнует… Причем, собственно, именно из-за этого я оказался в Москве – сидел бы себе в Швеции, никого не трогал, и все было бы хорошо… Меня послали сюда в 1994 году, потому что в  1994 году начались проблемы у преданных с внешним миром. В Думе должен был быть принят какой-то закон, который бы делал наше положение нелегальным. И я приехал сюда на этой волне. Я был исполнен необычайного энтузиазма доказать всем, что мы самые лучшие, что мы неопасные и что мы не секта, но, побыв несколько дней в Москве, я понял, что мы секта, и что проблемы – в нас, а не в ком-то еще. (Смеется.) Тем не менее, это желание доказать всем, что мы не секта, у меня осталось. Естественно, у этого желания есть два аспекта: с одной стороны, убрать какие-то признаки сектантского менталитета, который есть у преданных. И это – самое главное. К сожалению, они есть.

Это, в принципе, неизбежная вещь. Тем не менее, мне очень хочется, чтобы обычные люди, люди вне нашего Общества, как минимум не боялись нас, а как максимум – понимали, что учение Господа Чайтаньи и то, как его подал Шрила Прабхупада, – это нечто в высшее степени ценное, важное и рациональное. Шрила Прабхупада в Конституции (проекте устава ИСККОН, который он написал за несколько дней до официальной регистрации ИСККОН) пишет одну удивительную вещь. Он пишет, что в учении Господа Чайтаньи нет ничего, что могло бы как-то оскорбить или задеть чувства других людей, – в том числе, самое сокровенное, что у человека есть: его веру, веру в Бога. И страх перед сектами или перед каким-то образованием возникает у людей как раз тогда, когда есть такая агрессивная борьба с другими, попытка доказать, что только мы знаем истину, а никто другой ее не знает. Мы должны ценить то, что у нас есть, но при этом не пытаться беспокоить других людей. У нас может быть желание дать другим что-то ценное, поделиться с другими людьми, но ни в коем случае не должно быть высокомерия по отношению к тому, что делают другие люди, как они верят. И вот это желание как бы утвердить авторитет нашего Общества – оно у меня очень сильное. Именно поэтому я делаю многие из тех вещей, которые я делаю. Мне не нравится (очень сильно не нравится!), когда меня называют Вадимом Тунеевым. Часто мне надо несколько секунд, чтобы понять, о ком идет речь, потому что я не очень ассоциирую себя с этим именем и со всем тем, что этот человек делал когда-то. Мне не хочется скрываться. У меня есть ощущение того, что нам нечего скрывать, что у нас есть очень много чего-то, что мы можем дать именно такими, как мы есть, – без попыток скрыться, без попыток притвориться кем-то еще, но и без какой-то такой агрессивной, навязчивой, высокомерной проповеди. И мне очень хочется, чтобы именно преданные могли учить людей многим важным вещам.

Ведическая культура в высшей степени практична, и даже если человек не станет преданным (не в этом дело!) – любое соприкосновение с ведической культурой очищает, если это делать правильно.Что меня также очень сильно ранит в наших попытках подать ведическую культуру определенным образом (или даже не только в наших попытках, а в целом в попытках лю-дей популяризировать ведическую культуру) – это когда в попытках привлечь людей мы скрываем самое важное, что есть. В ведической культуре самое важное – это ее духовная составляющая. То есть, чем бы человек ни занимался, с чего бы ни начался его интерес к этому – у всего этого есть духовное ядро, духовная основа. В конце концов, самое цен-ное, что у нас есть – любовь к Богу. Именно любовь к Богу, а не «божественная любовь». Ну не нравится мне термин «божественная любовь»! «У меня – божественная любовь!» К кому? К себе? (Смеется.) Или к кому? Любовь к Богу! Бог – личность, и любовь к Богу – это очень конкретная вещь, основа всего. В конце концов, это основа аюрведы, астрологии, йоги… Если «докопаться» до конца, то все это лишь подготавливает человека к тому, чтобы он понял, что есть самое ценное. И в своих попытках как-то замаскировать, завуалировать все это мы идем слишком далеко. Как один из здесь сидящих преданных рассказывал мне свой долгий путь – как  он (как всегда, через Олега Геннадьевича Торсунова) заинтересовался ведической культурой. То есть, сначала он долго пытался понять: откуда все это?! Он понял, что откуда-то он все это знает, но непонятно, откуда. Потом он понял:  из Вед. Потом он долго пытался понять, что это за Веды вообще и откуда это все… То есть, ему года три понадобилось, прежде чем он понял, что это, оказывается, «Харе Кришна». То есть, это высший пилотаж конспирации. (Смех в зале.) То есть, настолько законспирировано все, что даже человек, который хочет, никак не может «докопаться» до источника этого всего. Я понимаю, почему это возникло, понимаю, что наша репутация оставляет желать лучшего, но именно поэтому мне хочется, чтобы наша репутация все-таки улучшилась и чтобы люди не шарахались от слов «Харе Кришна» и не воспринимали это как некую убогую секту, которая свысока смотрит на всех остальных и того и гляди совершит массовые самоубийства. (Смех в зале.) То есть, это огромная сфера, и, в общем-то, каждый из вас может на своем месте, на своем уровне внести свой вклад в это. Это, в сущности, означает, что, с одной стороны, мы должны нормально, очень правильно общаться с другими людьми, сохранять достоинство традиции, которую мы несем и представляем, а с другой – не пытаться ущемить достоинство людей, с которыми мы общаемся.В связи с этим есть какие-то очень серьезные прорывы, или наработки, но, прежде всего, мне хотелось бы, чтобы мы с вами вместе – как большой ИСККОН, так и наша не-большая часть большого Движения – смогли разработать какие-то курсы, с помощью ко-торых люди смогут знакомиться с ведической культурой и получать то, что им нужно, без отрыва от самого важного (даже если они сами еще не понимают, насколько это нужно и важно для них).

И тут Тхакур Харидас совместно с Ашрамом Бхакитведанты и Москов-ским ашрамом санкиртаны пытаются что-то делать… Мы пытаемся начать какой-то такой процесс и, в общем-то, к этому надо подключаться всем.Второй момент, который меня очень сильно волнует и я чувствую, что у меня есть какая-то своя роль в этом, – это культура изучения шастр, или священных писаний, в нашем Обществе. Люди приходят в наше Общество, и как всегда, когда Общество становится массовым, в этом Обществе начинают зарождаться предрассудки. Это происходит естественным образом – они заводятся,  как глисты у ребенка. Это совершенно естествен-ный процесс, тут не нужно ничего специального делать. Предрассудки – это какие-то суе-верия, какие-то вещи… кто-то что-то сказал, кто-то не так понял… какие-то мистические истории начинают бродить… Мистические истории – это хорошо, если они посажены на твердый фундамент. В конечном счете, это факт: мы хотим соприкоснуться с некой ре-альностью, получить некий опыт, выходящий за пределы нашего обыденного опыта. Ни-чего в этом дурного нет, но когда они заменяют это… И это, в общем-то, проявление не-кой слабости веры. Что происходит с людьми, когда они не могут понять логику шастр, рациональную часть шастр? Шрила Прабхупада в этом смысле, конечно же, удивителен: он изложил шастры в высшей степени рационально. Никто до него не подавал священные писания таким образом! То есть, он объяснил священные писания так, что практически нет необходимости в каком-то иррациональном элементе. И, в сущности, бхакти – это наука (он постоянно подчеркивал этот момент), но это наука, основанная на шастрах. И что я вижу в нашем Обществе – это некое столкновение лаукика-шраддхи, или веры, основанной на каких-то суевериях (суеверия – это какие-то представления о трансцендентной потусторонней реальности, но очень примитивной, убогой), и настоящей веры – веры, имеющей под собой твердый фундамент логики священных писаний. Это, собственно, то, что меня больше всего поразило, когда я в первый раз прочитал «Бхагавад-гиту»: я увидел, что это некая система, которая не отрицает логику, не пытается сразу все это перевести в какую-то иррациональную сферу, что это очень рациональная вещь.

Можно сказать, что попытка утвердить шастрия-шраддху – это вторая вещь. В общем-то, это очень недешевая вещь: шастрия-шраддха – это проявление милости Бога, когда у человека действительно появляется вера в священные писания, и с пониманием логики шастр к нему приходит некое откровение. Но, тем не менее, это не значит, что не надо делать эти попытки… И это – попытка объяснить бхакти как науку. Если мы посмотрим, то увидим, что в действительности у бхакти есть очень серьезные научные основания: эта наука идет из шастр; это духовная наука, автором которой является Сам Кришна.И я пытаюсь что-то сделать для этого, и, в связи с этим, конечно же, главное, на что я возлагаю надежды – это образовательный центр, или ретрит-центр, который мы сейчас пытаемся сделать в Подмосковье на той земле, которая у нас есть. Мы говорили, что вся западная культура (и не только западная – индийская, безусловно, тоже, но на Западе это видно очень открыто и выпукло) сформировалась вокруг монастырей. Какие бы универ-ситеты мы сейчас ни взяли, ядром этих университетов всегда был монастырь: духовные люди, отрешенные люди всегда были носителями знания, в том числе и знания мирского, нужного людям. Мы тоже хотим, чтобы два наших ашрама, ашрам в Юрлово и Московский ашрам санкиртаны, сосуществовали там, на этой земле, вместе и послужили таким кристалликом, вокруг которого возникнет университет или колледж. Главное, чтобы там все, весь процесс обучения был построен на основании шастр, не на основании каких-то суеверий, чтобы именно этот научный аспект (бхакти – в более узком смысле и ведической культуры – в более широком смысле) был доступен всем людям, в том числе предан-ным. На мой взгляд, нет большой разницы в том, каким образом подавать все эти дисци-плины – внутрь или наружу. В сущности, принцип подачи один: мы должны тех людей, которые уже присоединились, учить тому, как жить, как применять высокие ценности, идеалы, истины ведической культуры в своей конкретной жизни.

И обычных людей тоже – это обогатит их жизнь тоже, независимо от того, какого вероисповедания они придер-живаются. Потому что это универсальные истины: вставать рано надо всем, не только кришнаитам, потому что если человек будет долго спать, то у него тамо-гуна будет внут-ри; в конце концов, голова будет болеть – трескаться от избытка тамо-гуны. И все эти рассказы о том, что есть жаворонки и эти… кто там еще… совы! Я даже запомнить не мо-гу, что за совы такие. Совы – они в лесу живут! (Смеется.) А люди – они не совы, они лю-ди! Просто человек приучил себя, каким-то образом извратил свою природу… И ведиче-ская культура – что это такое? Это, в сущности, очень простая вещь: это нечто в высшей степени естественное, это возвращение к какому-то естеству, каким-то истокам, к есте-ственному образу жизни, естественному существованию здесь, в этом мире… Что такое …? – это в высшей степени естественная вещь, но на каких-то более высоких уровнях… Или йога… Ну, йога – это, скажем так, не самая естественная вещь, особенно в некоторых своих проявлениях. Но даже там, в йоге, за всеми асанами стоит понимание того, что, принимая одну из восьмидесяти четырех тысяч поз, человек избавляется от необходимости рождаться в одной из этих восьми миллионов четырехсот тысяч форм жизни. Постоял собакой головой вниз – и ему уже собакой рождаться не надо, потому что уже как бы понял, что ничего хорошего в этом нет… (Смеется.) И уж точно бхакти – это нечто в высшей степени естественное, потому что петь – естественно. Все люди любят петь. Даже те, кто не могут… Вернее, те, кто не могут – они особенно любят петь. (Смех в зале.) И все остальное – тоже очень естественно: общаться – естественно, слушать о ка-ких-то возвышенных вещах – это тоже естественная вещь… Нет ничего противоесте-ственного в этом, но нужно, чтобы все это было в контексте шастр. И в связи с этим я пытаюсь что-то делать, я  продолжаю какие-то свои обучающие семинары…

Мы начали «Код сампрадаи» – правда, он как-то буксует слегка. У меня уже много лекций приготовлено, но как-то нет времени, чтобы продолжить это. Потому что мне очень хочется показать, каким образом решаются какие-то фундаментальные фило-софские вопросы, которые в других философиях даже не ставятся. Это поразительная вещь, потому что в ведической философии настолько доведена до совершенства вот эта культуры мысли, что там поставлены и разрешены самые фундаментальные вопросы, причем  самые сложные вопросы. Другие философии зачастую не доходят даже до поста-новки этих вопросов, не говоря уже о том, чтобы разрешить их. И мне хочется показать, как эти вопросы разрешаются в разных вайшнавских сампрадаях и в имперсонализме, то есть, в разных школах веданты, чтобы мы могли оценить вклад Гаудия-сампрадаи. Опять же: не для того, чтобы доказать что мы самые лучше, а для того, чтобы человек мог иметь очень ясную методологическую основу для отношений к другим людям. У всех есть свой опыт, мы его признаем и ценим, но в чем особенность нашей Гаудия-сампрадаи… Это – поразительная вещь, потому что… У человека есть одна черта: каждый хочет постичь что-то высшее, каждый хочет постичь какие-то более глубокие истины, открыть какие-то бо-лее глубинные слои. Это стремление есть у всех, независимо от того, кем себя человек считает, к чему он себя причисляет. Даже если он считает себя атеистом, ему все равно хочется истину постичь. Но, одновременно с этим, с этой тенденцией, у человека есть и другая тенденция: она заключается в том, что человек так же застревает на каком-то уровне. Он идет-идет вверх, и потом в силу тех или иных причин он сам ставит себе потолок, ограничение.В «Брихад-бхагаватамрите» Шрила Санатана Госвами очень интересно иллюстриру-ет этот момент. Он описывает встречу Нарады с Господом Брахмой, вслед за «Шримад-Бхагаватам». Во Второй песни «Шримад-Бхагаватам» есть эта беседа Нарады с Брахмой, где Нарада задает Брахме вопрос и говорит: «Я понимаю, что ты – Бог, что ты – Всевыш-ний… Я только одного не могу понять: а кому ты сам-то поклоняешься? Можешь объяс-нить мне, что это за странный парадокс?» И в «Брихад-бхагаватамрите» Санатана Госва-ми этот момент как бы еще больше обостряет. Нарада у Брахмы там спрашивает… Он его прославляет: «Ты независимый, ты управляешь кармой всех живых существ, ты – Тво-рец… Ты – то, ты – се… В конце концов, в общем-то, ты – Бог, одно из воплощений Бо-га…» И это утверждение очень важное. На самом деле, описание тенденции человека принимать за Бога кого угодно, в какой-то момент доходить до чего-то и принимать кого-то или какие-то свои представления за Бога – это любопытная вещь. Если мы посмотрим, мы увидим, что именно к этому сводится история человеческой культуры – когда человек «застревает» на каком-то уровне.

И в чем удивительный вклад Гаудия-сампрадаи – в том, что она показывает весь спектр возможных представлений о Боге, или концепций Бога, и показывает, куда все в конце концов должно приводить. Причем, опять же, не сектант-ским образом, а в высшей степени рационально, – так, что человек может увидеть все, ему не нужно отсекать ничего другого, не нужно осуждать кого-то. Наоборот, он начинает понимать, что это все – ступеньки одной и той же лестницы, и он начинает понимать, куда в конце концов эта лестница должна его привести. Именно поэтому я начал курс ««Код сампрадаи» – чтобы показать, что… Везде есть истина, безусловно. В каждой традиции есть истина, и она раскрывает себя определенным образом. Беда заключается в том, что люди сами ограничивают Абсолютную Истину в раскрытии. Бог может раскрыть Себя кому угодно!Я хотел рассказать вам одну историю мистическую. Преданные любят мистические истории. Что ж делать – приходится потрафлять этой тенденции. Очень интересная исто-рия. Ее рассказал Гуру Махарадж, так что она авторитетная. (Смех в зале.) По парампаре я ее получил. Он недавно познакомился с одним человеком, индусом. Очень богатым человеком, живущим в Америке. Он врач, один из лучших кардиохирургов, получивший множество наград – «Лучший врач года», «Лучший кардиохирург»… Очень высокоопла-чиваемый человек в Америке. Врачи и адвокаты там – самые высокооплачиваемые люди. И он очень, очень богатый человек. Он сам из Южной Индии, но переехал и живет в Америке. И он вел очень материалистический образ жизни: наслаждался жизнью, как только мог. Ему были доступны все блага, он путешествовал повсюду, останавливался в самых лучших отелях; у него были самые красивые подруги, каких только можно найти; он ездил на самых дорогих автомобилях… Но в какой-то момент – это то, каким образом действует Кришна и как Он позволяет каждому человеку, если у него какая-то искренность есть, что-то обрести – неожиданно с ним что-то случилось и он получил некий очень яркий духовный опыт, который повернул его жизнь на 180 градусов. Иначе говоря, он почувствовал реально – не на уровне веры или еще чего-то, а именно на уровне какого-то очень глубокого опыта – присутствие Бога.

Ему нужно было, чтобы кто-то ему объяснил, что с ним случилось, что произошло. То есть, нечто произошло, но никто не мог ему это объяснить: в его окружении не было духовных людей, не было людей, которые вообще как-то понимали что-то… И у одной какой-то его сотрудницы, работавшей с ним в клинике, был знакомый буддист, и этот знакомый буддист в свою очередь привел его к своему гуру. Этот гуру имел достаточно высокий уровень посвящения в буддизме – ринпоче. Они побеседовали. После этого он встречался со многими, с разными гуру традиций, – вплоть до Папы Римского. Ну, я не буду забегать вперед. Первое его столкновение с духовным человеком, который мог как-то, по его мнению, объяснить его опыт… Он хотел, чтобы кто-то ему объяснил, в чем дело, что он почувствовал, почему, что это было… Он очень отчетливо ощутил эту реальность – ушами, глазами – в своем каком-то там виде. Он встретился с этим буддистом, они поговорили; буддист одобрил его поиски и в целом признал этот его опыт. Он дал ему несколько советов, как поменять свою жизнь, каким образом перевести свою жизнь больше в гуну благости, и тот отказался от мяса, еще что-то такое… Но, прощаясь, этот ринпоче сказал: «Я не знаю, что это значит. Я никогда ничего подобного не испытывал из того, что ты описал, и в принципе не знаю, что это значит. Я могу только одну вещь сказать: я вот смотрю на тебя и рядом с тобой вижу Кришну. Я не знаю, что это значит, но…» (Смех в зале.) Ну и тот, естественно, тоже не знал, что  это значит. И дальше у него был любопытный путь: он стал встречаться со всеми, он пытался искать… Ну, то есть, ему понравилось, но он пытался найти какое-то объяснение, или какое-то понимание,  или какую-то систему, или каких-то людей, которые могли бы ему этот опыт истолковать.

И он встречался с садху: с Папой Римским, со Шри Шри Рави Шанкаром, Далай Ламой, еще с кем-то… Ну, с самыми знаменитыми гуру. Он ценил каждого из людей, с которыми встречался, но при этом у него оставалось некое чувство не-удовлетворенности, или неполноты. Потом, после того, как он встретился со всеми, с  кем можно, он стал ездить в разные знаменитые святые места: он поехал в Мекку, в Иерусалиме был, в Индию ездил, еще где-то был… Но переворот у него произошел, когда он приехал в Майяпур и пожил две недели в храме ИСККОН: все стало на свои места. И тогда он вспомнил, что ринпоче увидел рядом с ним Кришну. (Смеется.) Он во время кир-тана в храме он испытал нечто, приблизительно подобное тому, что он испытал в первый раз, и «все совпало». Сейчас он каждый ежедневно читает «Шримад-Бхагаватам» Шрилы Прабхупады по несколько часов в день, и уже чуть ли не наизусть его знает. Ну, то есть, это, вот… просто так, чтобы вас порадовать… (Смех в зале.) Что вы не одиноки.И это, собственно, третья вещь, о которой мне хотелось сказать. Чтобы подготовить нас к получению опыта, чтобы этот опыт был не придуманным, не просто какой-то мен-тальной накруткой, когда я возбудил себя определенным образом, придумал что-то (то, что в христианстве называется «прелестью» – «что-то, что прельщает меня»), какие-то придуманные вещи, когда человек воображает опыт… Чтобы опыт был нормальный, нуж-но, чтобы была база шастр, потому что именно серьезная база священных писаний помо-жет человеку правильно заниматься практикой, поможет ему правильно общаться с дру-гими людьми. Это вторая вещь, которая меня очень сильно волнует. Этому, в частности, был посвящен ретрит в Джаганнатха-Пури по «Мадхурья-Кадамбини».

В общем-то, я занимаюсь этим с, наверное, 1999 года, когда я в первый раз преподал «Бхакти-шастры; по-сле этого я много раз возвращался к разным аспектам наших шастр. И третья вещь (она вытекает из второй) – это попытка превратить теорию в практику, в случае  преданными – чтобы наше теоретическое понимание превратилось в какой-то живой опыт, в реальный опыт соприкосновения с сат, с трансцендентной реальностью, с вечной реальностью.Я тоже пытаюсь над этим всем работать. В частности, меня очень волнует путь че-ловека. Я вижу, как преданные всегда начинают свою карьеру в преданном служении за здравие, а кончают часто за упокой. То есть, ретиво начинают, с каким-то энтузиазмом, с каким-то пониманием: «Да чего тут, вообще… Да все хорошо! Все отлично! Шапками всех закидаем! На белой лошади въедем в духовный мир!» Потом как-то все сдувается, сдувается, сдувается, и непонятно что, и какое-то разочарование накапливается… И видно, что люди совершают одни и те же ошибки. Потому что ничего нового никто не изобрел, ничего оригинального никто не придумал; никаких оригинальных причин, почему у него не получилось, никто не назвал, – виноград, ясное дело, зеленый… Ну, то есть, виноваты все остальные. ИСККОН виноват, еще что-то такое… Это самый неблагоприятный вариант того, как это все проявляется.И в этой связи у меня был в этом году замечательный месяц. У меня давно была по-пытка написать какую-то книгу… Вернее, даже не написать: сначала по заказу «Философ-ской книги» преданные взяли какие-то истории из моих лекций и составили «108 историй из лекций Бхакти Вигьяны Госвами». Я заглянул туда, схватился за голову и сказал: «Ни за что! Только через мой труп!» Я сказал: «Лучше я сам напишу, чтобы было все нормально…» И я что-то писал-писал, писал какие-то отдельные вещи, отправлял, объяснял… это все было какими-то урывками… Но меня как-то не устраивало то, что получалось, и я думал: «Ну какой смысл во всем этом?! Этих историй – пруд пруди, все их рассказывают; в Интернете их столько плавает, что просто… Просто до зубной боли от всех этих притч, которые все уже знают…» В свое время меня очень поразила точность одного наблюдения Александра Блока. Он сказал, что «стихи в большом количестве – вещь невыносимая». В общем-то, притчи в большом количестве – это тоже вещь абсолютно невыносимая. (Смеется.) Потому что какая-то каша возникает из всего этого: вроде бы все хорошо, но непонятно, что со всем этим делать… Я пытался каким-то образом что-то с этим делать – просто чтобы помешать «Философской книге» издать это «108 историй из лекций Бхакти Вигьяны Госвами». (Смеется.) Но в этом году у меня появился один месяц, который я высвободил ценой нарушения каких-то обещаний, и у меня выстроилась эта книга, выстроилось понимание того, что нужно сделать и как нужно ее построить, чтобы толк был. То есть, у меня накопились какие-то малоизвестные истории – прежде всего, из «Махабхараты», из ведической традиции, – которые как бы помогают человеку идти по этапам духовного пути. Потому что одна из основных проблем – я много говорил об этом здесь, в ИСККОН, – то, что человек слишком много и слишком хаотично получает знания. Вместо того чтобы получать то знание, которое ему нужно на этом этапе его духовного развития, он получает все сразу, и он превращается… Возникает некий цинизм, много проблем из-за этого возникает. То, что люди беспорядочно слушают – это наша большая проблема, и мне хотелось как-то выстроить эту вещь, – с пониманием того, что на каком этапе своего духовного развития человеку нужно усвоить. Я очень интенсивно работал, по много часов в день (по семь-восемь часов, иногда больше) над тем… Правда, она все равно еще не доведена до уровня… Ну, посмотрим. В принципе, там много уже сделано.И в связи с этим тоже кое-что мы делали. У нас только что закончился ретрит в Магдалиновке, кто-то из вас был там (несколько человек), и мы пытались говорить о медитации – о том, что такое медитация в приложении к медитации на Кришну.

Я рассказывал историю Акруры, историю его путешествия к Кришне. Потом у нас был ретрит на Алтае, где я тоже пытался об этом рассказывать…Это примерно то, чем я живу, над чем я размышляю, в чем я вижу свое служение всем вам, Шриле Прабхупаде и своему Гуру Махараджу. Вот эти три  как бы такие объем-ные, большие сферы, в которых я пытаюсь действовать. Я буду очень счастлив, если вы будете подключаться к этому. Я  благодарен тем из вас, кто так или иначе уже участвует в каких-то проектах, – прежде всего, в проекте «Гита-нагари», построении Университета. Есть еще четвертая вещь, но она немножечко впереди, – это, собственно, община, возник-новение более организованной общины, но мы поговорим об этом в приложении к нашей группе чуть-чуть попозже. Я  благодарен «Госвами Букс» под руководством Мандали, Раса Бхавани, Шьямананды прабху, которые выпускают какие-то книги; «Студии», которая очень активно штампует диски с какими-то подборками, еще с чем-то… Я очень благода-рен тем преданным, которые занимаются наставничеством здесь, в нашей общине, – прежде всего, Ядурадже прабху, который очень многим преданным помогает и ученикам моим помогает здесь на таком формальном уровне. Это касается третьего аспекта миссии – то есть, непосредственно наставничества, помощь в том, каким образом люди продви-гаются. Я очень благодарен Ананта Шри прабху и его замечательной команде в Ашраме Бхактиведанты в Юрлово, потому что я вижу, как преданные растут там и как люди до-вольны ими, когда они выходят оттуда (по крайней мере, они очень зрелые люди). Я очень благодарен Ашраму санкиртаны, там тоже много всего происходит. Сейчас Ядурадж прабху там поселился, и они открывают какие-то филиалы Ашрама – даже до Иркутска доехали. Я, безусловно, очень благодарен Садху Прие прабху за то, что он поддерживает все тут, и Вишнурати прабху за то, что он занимает огромное количество людей в служении.

 

Я благодарен всем-всем вам за то, что вы повторяете как минимум 16 кругов Харе Кришна маха-мантры на четках каждый день. (Смеется.) Если меньше, то тоже ничего, – с чего-то надо начинать. Я, безусловно, благодарен Бхакти Ананта Кришне Махараджу за его ашрамы, за его храмы, за его энтузиазм; бхакти-врикшам, которые тоже растят людей… Но мы поговорим об этом чуть-чуть позже. Я сейчас хотел, чтобы мы в течении минут… У нас же есть время? Вы же не торопитесь? (Смех в зале.) «Гита-нагари» – это Дина Чайтанья прабху… Да, я очень благодарен Нирмалу Канти прабху за то, что он собрал просто совершенно потрясающую команду. Максим тут есть, он возглавляет сейчас эту команду, просто совершенно потрясающую команду, с таким настроением… (Неразборчиво) матаджи за то, что она тоже делает… Фонд социальной помощи – ему отдельная благодарность… «Пища жизни» – именно вот этот вот дух, потому что они вместе все делают, добровольно… очень здорово! И то же самое – в храме Джаганнатхи: тот дух, который Бхакти Ананта Кришна Махарадж с собой несет – это очень, очень изумительные вещи. Я не знаю, забыл я кого-то или не забыл, но мы еще поговорим относительно Парамананды Пури… Према дас?.. Я сказал! Мы попозже еще поговорим относительно Парамананды Пури, его образовательного проекта. Пока, может быть, какие-то вопросы есть? Да, «Общее дело» тоже… И еще я очень благодарен – я хотел еще одну вещь сказать – людям, которые создают вокруг себя определенную атмосферу: атмосферу любви, заботы, служения… Это, может быть, самое главное. И таких людей здесь немало: я уже говорил об Ашраме Бхактиведанты, где это очень сильно проявлено, о других каких-то проектах… Хотел упомянуть Шатругну прабху – это молодой преданный, и мне сейчас рассказывали о том, как он здорово провел выезд где-то восьмидесяти совсем новых людей на источники в горах Кавказа: все выпили воды и таинственным образом стали повторять Харе Кришна. (Смех в зале.) Просто потому, что возникла правильная, хорошая атмосфера.l

Встреча с учениками Москва 15.08.2015 

ссылка на весь даршан: http://saranagati.ru/darshans/2015-04-07-08-06-08/1942—1508-2015-.html

Похожие записи