Даршан для учеников 15.08.2015г.


Даршан для учеников Москва, 15.08.2015г.

Харе Кришна! Я очень рад видеть здесь всех и каждого. Наша последняя встреча в таком составе была довольно давно. Мы должны были с вами на пароходе ехать, но, так или иначе… В любом случае, мы на пароходе, который идет на Вайкунтху. Как любые пароходы, он идет очень медленно. (Смеется.) Мы построим свое общение следующим образом. Я сначала скажу несколько слов: расскажу о том, что я делаю, о чем я думаю, чем я живу, что меня волнует, чем я занима-юсь сейчас… Потом у нас будет возможность пообщаться, задать вопросы, поговорить немножко. Последние несколько минут мы посвятим каким-то организационным моментам, касающимся нашей санги в Москве. Мне хочется задать вам несколько вопросов, немножко понять ситуацию, которая у нас сложилась…Я расскажу, чем  живу сейчас, о чем думаю, какие вопросы пытаюсь решить (для себя, прежде всего). Где-то после Гаура-пурнимы я разослал свой отчет для всех вас. Вы по-лучали его, да? Кто не получал? Несколько человек не получало. Можете потом подойти к тем, кто получал, – попросить, чтобы они вам послали. Я писал там о том, каким образом я вижу какой-то свой вклад в миссию Шрилы Прабхупады, и я продолжаю это делать. Недавно у нас был ретрит в Магдалиновке, и я сформулировал там три темы, которые меня больше всего волнуют. Меня всегда смущал подход, когда мне говорили: «Гуру Махарадж, какая Ваша миссия? Назовите Вашу миссию!» У нас одна миссия: миссия Шрилы Прабхупады. Он дал нам бесконечно широкую миссию, но где-то в пределах этой широкой миссии есть вещи, которые меня волнуют больше всего и которые мне хотелось как-то утвердить в обществе. Я очень признателен и благодарен всем тем, кто вместе со мной пытаются это делать. Первое, что меня, безусловно, очень сильно волнует… Причем, собственно, именно из-за этого я оказался в Москве – сидел бы себе в Швеции, никого не трогал, и все было бы хорошо… Меня послали сюда в 1994 году, потому что в  1994 году начались проблемы у преданных с внешним миром. В Думе должен был быть принят какой-то закон, который бы делал наше положение нелегальным. И я приехал сюда на этой волне. Я был исполнен необычайного энтузиазма доказать всем, что мы самые лучшие, что мы неопасные и что мы не секта, но, побыв несколько дней в Москве, я понял, что мы секта, и что проблемы – в нас, а не в ком-то еще. (Смеется.) Тем не менее, это желание доказать всем, что мы не секта, у меня осталось. Естественно, у этого желания есть два аспекта: с одной стороны, убрать какие-то признаки сектантского менталитета, который есть у преданных. И это – самое главное. К сожалению, они есть. Это, в принципе, неизбежная вещь. Тем не менее, мне очень хочется, чтобы обычные люди, люди вне нашего Общества, как минимум не боялись нас, а как максимум – понимали, что учение Господа Чайтаньи и то, как его подал Шрила Прабхупада, – это нечто в высшее степени ценное, важное и рациональное. Шрила Прабхупада в Конституции (проекте устава ИСККОН, который он написал за несколько дней до официальной регистрации ИСККОН) пишет одну удивительную вещь.

 

Он пишет, что в учении Господа Чайтаньи нет ничего, что могло бы как-то оскорбить или задеть чувства других людей, – в том числе, самое сокровенное, что у человека есть: его веру, веру в Бога. И страх перед сектами или перед каким-то образованием возникает у людей как раз тогда, когда есть такая агрессивная борьба с другими, попытка доказать, что только мы знаем истину, а никто другой ее не знает. Мы должны ценить то, что у нас есть, но при этом не пытаться беспокоить других людей. У нас может быть желание дать другим что-то ценное, поделиться с другими людьми, но ни в коем случае не должно быть высокомерия по отношению к тому, что делают другие люди, как они верят. И вот это желание как бы утвердить авторитет нашего Общества – оно у меня очень сильное. Именно поэтому я делаю многие из тех вещей, которые я делаю. Мне не нравится (очень сильно не нравится!), когда меня называют Вадимом Тунеевым. Часто мне надо несколько секунд, чтобы понять, о ком идет речь, потому что я не очень ассоциирую себя с этим именем и со всем тем, что этот человек делал когда-то. Мне не хочется скрываться. У меня есть ощущение того, что нам нечего скрывать, что у нас есть очень много чего-то, что мы можем дать именно такими, как мы есть, – без попыток скрыться, без попыток притвориться кем-то еще, но и без какой-то такой агрессивной, навязчивой, высокомерной проповеди. И мне очень хочется, чтобы именно преданные могли учить людей многим важным вещам. Ведическая культура в высшей степени практична, и даже если человек не станет преданным (не в этом дело!) – любое соприкосновение с ведической культурой очищает, если это делать правильно.Что меня также очень сильно ранит в наших попытках подать ведическую культуру определенным образом (или даже не только в наших попытках, а в целом в попытках лю-дей популяризировать ведическую культуру) – это когда в попытках привлечь людей мы скрываем самое важное, что есть. В ведической культуре самое важное – это ее духовная составляющая. То есть, чем бы человек ни занимался, с чего бы ни начался его интерес к этому – у всего этого есть духовное ядро, духовная основа. В конце концов, самое цен-ное, что у нас есть – любовь к Богу. Именно любовь к Богу, а не «божественная любовь». Ну не нравится мне термин «божественная любовь»! «У меня – божественная любовь!» К кому? К себе? (Смеется.) Или к кому? Любовь к Богу! Бог – личность, и любовь к Богу – это очень конкретная вещь, основа всего. В конце концов, это основа аюрведы, астрологии, йоги… Если «докопаться» до конца, то все это лишь подготавливает человека к тому, чтобы он понял, что есть самое ценное. И в своих попытках как-то замаскировать, завуалировать все это мы идем слишком далеко.

Как один из здесь сидящих преданных рассказывал мне свой долгий путь – как  он (как всегда, через Олега Геннадьевича Торсунова) заинтересовался ведической культурой. То есть, сначала он долго пытался понять: откуда все это?! Он понял, что откуда-то он все это знает, но непонятно, откуда. Потом он понял:  из Вед. Потом он долго пытался понять, что это за Веды вообще и откуда это все… То есть, ему года три понадобилось, прежде чем он понял, что это, оказывается, «Харе Кришна». То есть, это высший пилотаж конспирации. (Смех в зале.) То есть, настолько законспирировано все, что даже человек, который хочет, никак не может «докопаться» до источника этого всего. Я понимаю, почему это возникло, понимаю, что наша репутация оставляет желать лучшего, но именно поэтому мне хочется, чтобы наша репутация все-таки улучшилась и чтобы люди не шарахались от слов «Харе Кришна» и не воспринимали это как некую убогую секту, которая свысока смотрит на всех остальных и того и гляди совершит массовые самоубийства. (Смех в зале.) То есть, это огромная сфера, и, в общем-то, каждый из вас может на своем месте, на своем уровне внести свой вклад в это. Это, в сущности, означает, что, с одной стороны, мы должны нормально, очень правильно общаться с другими людьми, сохранять достоинство традиции, которую мы несем и представляем, а с другой – не пытаться ущемить достоинство людей, с которыми мы общаемся. В связи с этим есть какие-то очень серьезные прорывы, или наработки, но, прежде всего, мне хотелось бы, чтобы мы с вами вместе – как большой ИСККОН, так и наша не-большая часть большого Движения – смогли разработать какие-то курсы, с помощью ко-торых люди смогут знакомиться с ведической культурой и получать то, что им нужно, без отрыва от самого важного (даже если они сами еще не понимают, насколько это нужно и важно для них). И тут Тхакур Харидас совместно с Ашрамом Бхакитведанты и Москов-ским ашрамом санкиртаны пытаются что-то делать… Мы пытаемся начать какой-то такой процесс и, в общем-то, к этому надо подключаться всем.

 

Второй момент, который меня очень сильно волнует и я чувствую, что у меня есть какая-то своя роль в этом, – это культура изучения шастр, или священных писаний, в нашем Обществе. Люди приходят в наше Общество, и как всегда, когда Общество стано-вится массовым, в этом Обществе начинают зарождаться предрассудки. Это происходит естественным образом – они заводятся,  как глисты у ребенка. Это совершенно естественный процесс, тут не нужно ничего специального делать. Предрассудки – это какие-то суе-верия, какие-то вещи… кто-то что-то сказал, кто-то не так понял… какие-то мистические истории начинают бродить… Мистические истории – это хорошо, если они посажены на твердый фундамент. В конечном счете, это факт: мы хотим соприкоснуться с некой ре-альностью, получить некий опыт, выходящий за пределы нашего обыденного опыта. Ни-чего в этом дурного нет, но когда они заменяют это… И это, в общем-то, проявление не-кой слабости веры. Что происходит с людьми, когда они не могут понять логику шастр, рациональную часть шастр? Шрила Прабхупада в этом смысле, конечно же, удивителен: он изложил шастры в высшей степени рационально. Никто до него не подавал священные писания таким образом! То есть, он объяснил священные писания так, что практически нет необходимости в каком-то иррациональном элементе. И, в сущности, бхакти – это наука (он постоянно подчеркивал этот момент), но это наука, основанная на шастрах. И что я вижу в нашем Обществе – это некое столкновение лаукика-шраддхи, или веры, основанной на каких-то суевериях (суеверия – это какие-то представления о трансцендентной потусторонней реальности, но очень примитивной, убогой), и настоящей веры – веры, имеющей под собой твердый фундамент логики священных писаний.

Это, собственно, то, что меня больше всего поразило, когда я в первый раз прочитал «Бхагавад-гиту»: я увидел, что это некая система, которая не отрицает логику, не пытается сразу все это перевести в какую-то иррациональную сферу, что это очень рациональная вещь. Можно сказать, что попытка утвердить шастрия-шраддху – это вторая вещь. В общем-то, это очень недешевая вещь: шастрия-шраддха – это проявление милости Бога, когда у человека действительно появляется вера в священные писания, и с пониманием логики шастр к нему приходит некое откровение. Но, тем не менее, это не значит, что не надо делать эти попытки… И это – попытка объяснить бхакти как науку. Если мы посмотрим, то увидим, что в действительности у бхакти есть очень серьезные научные основания: эта наука идет из шастр; это духовная наука, автором которой является Сам Кришна.И я пытаюсь что-то сделать для этого, и, в связи с этим, конечно же, главное, на что я возлагаю надежды – это образовательный центр, или ретрит-центр, который мы сейчас пытаемся сделать в Подмосковье на той земле, которая у нас есть. Мы говорили, что вся западная культура (и не только западная – индийская, безусловно, тоже, но на Западе это видно очень открыто и выпукло) сформировалась вокруг монастырей. Какие бы университеты мы сейчас ни взяли, ядром этих университетов всегда был монастырь: духовные люди, отрешенные люди всегда были носителями знания, в том числе и знания мирского, нужного людям.

Мы тоже хотим, чтобы два наших ашрама, ашрам в Юрлово и Москов-ский ашрам санкиртаны, сосуществовали там, на этой земле, вместе и послужили таким кристалликом, вокруг которого возникнет университет или колледж. Главное, чтобы там все, весь процесс обучения был построен на основании шастр, не на основании каких-то суеверий, чтобы именно этот научный аспект (бхакти – в более узком смысле и ведической культуры – в более широком смысле) был доступен всем людям, в том числе преданным. На мой взгляд, нет большой разницы в том, каким образом подавать все эти дисци-плины – внутрь или наружу. В сущности, принцип подачи один: мы должны тех людей, которые уже присоединились, учить тому, как жить, как применять высокие ценности, идеалы, истины ведической культуры в своей конкретной жизни. И обычных людей тоже – это обогатит их жизнь тоже, независимо от того, какого вероисповедания они придер-живаются. Потому что это универсальные истины: вставать рано надо всем, не только кришнаитам, потому что если человек будет долго спать, то у него тамо-гуна будет внутри; в конце концов, голова будет болеть – трескаться от избытка тамо-гуны. И все эти рассказы о том, что есть жаворонки и эти… кто там еще… совы! Я даже запомнить не мо-гу, что за совы такие. Совы – они в лесу живут! (Смеется.) А люди – они не совы, они люди! Просто человек приучил себя, каким-то образом извратил свою природу… И ведиче-ская культура – что это такое? Это, в сущности, очень простая вещь: это нечто в высшей степени естественное, это возвращение к какому-то естеству, каким-то истокам, к есте-ственному образу жизни, естественному существованию здесь, в этом мире… Что такое …? (27:15) … – это в высшей степени естественная вещь, но на каких-то более высоких уровнях… Или йога… Ну, йога – это, скажем так, не самая естественная вещь, особенно в некоторых своих проявлениях. Но даже там, в йоге, за всеми асанами стоит понимание того, что, принимая одну из восьмидесяти четырех тысяч поз, человек избавляется от необходимости рождаться в одной из этих восьми миллионов четырехсот тысяч форм жизни. Постоял собакой головой вниз – и ему уже собакой рождаться не надо, потому что уже как бы понял, что ничего хорошего в этом нет… (Смеется.)

И уж точно бхакти – это нечто в высшей степени естественное, потому что петь – естественно. Все люди любят петь. Даже те, кто не могут… Вернее, те, кто не могут – они особенно любят петь. (Смех в зале.) И все остальное – тоже очень естественно: общаться – естественно, слушать о ка-ких-то возвышенных вещах – это тоже естественная вещь… Нет ничего противоесте-ственного в этом, но нужно, чтобы все это было в контексте шастр.   И в связи с этим я пытаюсь что-то делать, я  продолжаю какие-то свои обучающие семинары… Мы начали «Код сампрадаи» – правда, он как-то буксует слегка. У меня уже много лекций приготовлено, но как-то нет времени, чтобы продолжить это. Потому что мне очень хочется показать, каким образом решаются какие-то фундаментальные философские вопросы, которые в других философиях даже не ставятся. Это поразительная вещь, потому что в ведической философии настолько доведена до совершенства вот эта культуры мысли, что там поставлены и разрешены самые фундаментальные вопросы, причем  самые сложные вопросы. Другие философии зачастую не доходят даже до поста-новки этих вопросов, не говоря уже о том, чтобы разрешить их. И мне хочется показать, как эти вопросы разрешаются в разных вайшнавских сампрадаях и в имперсонализме, то есть, в разных школах веданты, чтобы мы могли оценить вклад Гаудия-сампрадаи. Опять же: не для того, чтобы доказать что мы самые лучше, а для того, чтобы человек мог иметь очень ясную методологическую основу для отношений к другим людям. У всех есть свой опыт, мы его признаем и ценим, но в чем особенность нашей Гаудия-сампрадаи… Это – поразительная вещь, потому что… У человека есть одна черта: каждый хочет постичь что-то высшее, каждый хочет постичь какие-то более глубокие истины, открыть какие-то более глубинные слои. Это стремление есть у всех, независимо от того, кем себя человек считает, к чему он себя причисляет. Даже если он считает себя атеистом, ему все равно хочется истину постичь. Но, одновременно с этим, с этой тенденцией, у человека есть и другая тенденция: она заключается в том, что человек так же застревает на каком-то уровне. Он идет-идет вверх, и потом в силу тех или иных причин он сам ставит себе потолок, ограничение. В «Брихад-бхагаватамрите» Шрила Санатана Госвами очень интересно иллюстриру-ет этот момент. Он описывает встречу Нарады с Господом Брахмой, вслед за «Шримад-Бхагаватам».

Во Второй песни «Шримад-Бхагаватам» есть эта беседа Нарады с Брахмой, где Нарада задает Брахме вопрос и говорит: «Я понимаю, что ты – Бог, что ты – Всевыш-ний… Я только одного не могу понять: а кому ты сам-то поклоняешься? Можешь объяс-нить мне, что это за странный парадокс?» И в «Брихад-бхагаватамрите» Санатана Госва-ми этот момент как бы еще больше обостряет. Нарада у Брахмы там спрашивает… Он его прославляет: «Ты независимый, ты управляешь кармой всех живых существ, ты – Творец… Ты – то, ты – се… В конце концов, в общем-то, ты – Бог, одно из воплощений Бога…» И это утверждение очень важное. На самом деле, описание тенденции человека принимать за Бога кого угодно, в какой-то момент доходить до чего-то и принимать кого-то или какие-то свои представления за Бога – это любопытная вещь. Если мы посмотрим, мы увидим, что именно к этому сводится история человеческой культуры – когда человек «застревает» на каком-то уровне. И в чем удивительный вклад Гаудия-сампрадаи – в том, что она показывает весь спектр возможных представлений о Боге, или концепций Бога, и показывает, куда все в конце концов должно приводить. Причем, опять же, не сектант-ским образом, а в высшей степени рационально, – так, что человек может увидеть все, ему не нужно отсекать ничего другого, не нужно осуждать кого-то. Наоборот, он начинает понимать, что это все – ступеньки одной и той же лестницы, и он начинает понимать, куда в конце концов эта лестница должна его привести. Именно поэтому я начал курс ««Код сампрадаи» – чтобы показать, что… Везде есть истина, безусловно. В каждой традиции есть истина, и она раскрывает себя определенным образом. Беда заключается в том, что люди сами ограничивают Абсолютную Истину в раскрытии. Бог может раскрыть Себя кому угодно! Я хотел рассказать вам одну историю мистическую. Преданные любят мистические истории. Что ж делать – приходится потрафлять этой тенденции. Очень интересная исто-рия. Ее рассказал Гуру Махарадж, так что она авторитетная. (Смех в зале.) По парампаре я ее получил. Он недавно познакомился с одним человеком, индусом. Очень богатым че-ловеком, живущим в Америке. Он врач, один из лучших кардиохирургов, получивший множество наград – «Лучший врач года», «Лучший кардиохирург»… Очень высокоопла-чиваемый человек в Америке. Врачи и адвокаты там – самые высокооплачиваемые люди. И он очень, очень богатый человек. Он сам из Южной Индии, но переехал и живет в Америке. И он вел очень материалистический образ жизни: наслаждался жизнью, как только мог. Ему были доступны все блага, он путешествовал повсюду, останавливался в самых лучших отелях; у него были самые красивые подруги, каких только можно найти; он ездил на самых дорогих автомобилях… Но в какой-то момент – это то, каким образом действует Кришна и как Он позволяет каждому человеку, если у него какая-то искренность есть, что-то обрести – неожиданно с ним что-то случилось и он получил некий очень яркий духовный опыт, который повернул его жизнь на 180 градусов. Иначе говоря, он почувствовал реально – не на уровне веры или еще чего-то, а именно на уровне какого-то очень глубокого опыта – присутствие Бога. Ему нужно было, чтобы кто-то ему объяснил, что с ним случилось, что произошло. То есть, нечто произошло, но никто не мог ему это объяснить: в его окружении не было духовных людей, не было людей, которые вообще как-то понимали что-то…

И у одной какой-то его сотрудницы, работавшей с ним в клинике, был знакомый буддист, и этот знакомый буддист в свою очередь привел его к своему гуру. Этот гуру имел достаточно высокий уровень посвящения в буддизме – ринпоче. Они побеседовали. После этого он встречался со многими, с разными гуру традиций, – вплоть до Папы Римского. Ну, я не буду забегать вперед. Первое его столкновение с духовным человеком, который мог как-то, по его мнению, объяснить его опыт… Он хотел, чтобы кто-то ему объяснил, в чем дело, что он почувствовал, почему, что это было… Он очень отчетливо ощутил эту реальность – ушами, глазами – в своем каком-то там виде. Он встретился с этим буддистом, они поговорили; буддист одобрил его поиски и в целом признал этот его опыт. Он дал ему несколько советов, как поменять свою жизнь, каким образом перевести свою жизнь больше в гуну благости, и тот отказался от мяса, еще что-то такое… Но, прощаясь, этот ринпоче сказал: «Я не знаю, что это значит. Я никогда ничего подобного не испытывал из того, что ты описал, и в принципе не знаю, что это значит. Я могу только одну вещь сказать: я вот смотрю на тебя и рядом с тобой вижу Кришну. Я не знаю, что это значит, но…» (Смех в зале.) Ну и тот, естественно, тоже не знал, что  это значит. И дальше у него был любопытный путь: он стал встречаться со всеми, он пытался искать… Ну, то есть, ему понравилось, но он пытался найти какое-то объяснение, или какое-то понимание,  или какую-то систему, или каких-то людей, которые могли бы ему этот опыт истолковать. И он встречался с садху: с Папой Римским, со Шри Шри Рави Шанкаром, Далай Ламой, еще с кем-то… Ну, с самыми знаменитыми гуру. Он ценил каждого из людей, с которыми встречался, но при этом у него оставалось некое чувство не-удовлетворенности, или неполноты. Потом, после того, как он встретился со всеми, с  кем можно, он стал ездить в разные знаменитые святые места: он поехал в Мекку, в Иерусалиме был, в Индию ездил, еще где-то был… Но переворот у него произошел, когда он приехал в Майяпур и пожил две недели в храме ИСККОН: все стало на свои места. И тогда он вспомнил, что ринпоче увидел рядом с ним Кришну. (Смеется.) Он во время киртана в храме он испытал нечто, приблизительно подобное тому, что он испытал в первый раз, и «все совпало». Сейчас он каждый ежедневно читает «Шримад-Бхагаватам» Шрилы Прабхупады по несколько часов в день, и уже чуть ли не наизусть его знает. Ну, то есть, это, вот… просто так, чтобы вас порадовать… (Смех в зале.)

Что вы не одиноки.И это, собственно, третья вещь, о которой мне хотелось сказать. Чтобы подготовить нас к получению опыта, чтобы этот опыт был не придуманным, не просто какой-то мен-тальной накруткой, когда я возбудил себя определенным образом, придумал что-то (то, что в христианстве называется «прелестью» – «что-то, что прельщает меня»), какие-то придуманные вещи, когда человек воображает опыт… Чтобы опыт был нормальный, нуж-но, чтобы была база шастр, потому что именно серьезная база священных писаний помо-жет человеку правильно заниматься практикой, поможет ему правильно общаться с дру-гими людьми. Это вторая вещь, которая меня очень сильно волнует. Этому, в частности, был посвящен ретрит в Джаганнатха-Пури по «Мадхурья-Кадамбини». В общем-то, я за-нимаюсь этим с, наверное, 1999 года, когда я в первый раз преподал «Бхакти-шастры; по-сле этого я много раз возвращался к разным аспектам наших шастр. И третья вещь (она вытекает из второй) – это попытка превратить теорию в практику, в случае  преданными – чтобы наше теоретическое понимание превратилось в какой-то живой опыт, в реальный опыт соприкосновения с сат, с трансцендентной реальностью, с вечной реальностью.Я тоже пытаюсь над этим всем работать. В частности, меня очень волнует путь че-ловека. Я вижу, как преданные всегда начинают свою карьеру в преданном служении за здравие, а кончают часто за упокой. То есть, ретиво начинают, с каким-то энтузиазмом, с каким-то пониманием: «Да чего тут, вообще… Да все хорошо! Все отлично! Шапками всех закидаем! На белой лошади въедем в духовный мир!»

Потом как-то все сдувается, сдувается, сдувается, и непонятно что, и какое-то разочарование накапливается… И видно, что люди совершают одни и те же ошибки. Потому что ничего нового никто не изобрел, ничего оригинального никто не придумал; никаких оригинальных причин, почему у него не получилось, никто не назвал, – виноград, ясное дело, зеленый… Ну, то есть, виноваты все остальные. ИСККОН виноват, еще что-то такое… Это самый неблагоприятный вариант того, как это все проявляется.И в этой связи у меня был в этом году замечательный месяц. У меня давно была по-пытка написать какую-то книгу… Вернее, даже не написать: сначала по заказу «Философ-ской книги» преданные взяли какие-то истории из моих лекций и составили «108 историй из лекций Бхакти Вигьяны Госвами». Я заглянул туда, схватился за голову и сказал: «Ни за что! Только через мой труп!» Я сказал: «Лучше я сам напишу, чтобы было все нормально…» И я что-то писал-писал, писал какие-то отдельные вещи, отправлял, объяснял… это все было какими-то урывками… Но меня как-то не устраивало то, что получалось, и я думал: «Ну какой смысл во всем этом?! Этих историй – пруд пруди, все их рассказывают; в Интернете их столько плавает, что просто… Просто до зубной боли от всех этих притч, которые все уже знают…» В свое время меня очень поразила точность одного наблюдения Александра Блока. Он сказал, что «стихи в большом количестве – вещь невыносимая». В общем-то, притчи в большом количестве – это тоже вещь абсолютно невыносимая. (Смеется.) Потому что какая-то каша возникает из всего этого: вроде бы все хорошо, но непонятно, что со всем этим делать… Я пытался каким-то образом что-то с этим делать – просто чтобы помешать «Философской книге» издать это «108 историй из лекций Бхакти Вигьяны Госвами». (Смеется.) Но в этом году у меня появился один месяц, который я высвободил ценой нарушения каких-то обещаний, и у меня выстроилась эта книга, выстроилось понимание того, что нужно сделать и как нужно ее построить, чтобы толк был. То есть, у меня накопились какие-то малоизвестные истории – прежде всего, из «Махабхараты», из ведической традиции, – которые как бы помогают человеку идти по этапам духовного пути. Потому что одна из основных проблем – я много говорил об этом здесь, в ИСККОН, – то, что человек слишком много и слишком хаотично получает знания. Вместо того чтобы получать то знание, которое ему нужно на этом этапе его духовного развития, он получает все сразу, и он превращается… Возникает некий цинизм, много проблем из-за этого возникает.

То, что люди беспорядочно слушают – это наша большая проблема, и мне хотелось как-то выстроить эту вещь, – с пониманием того, что на каком этапе своего духовного развития человеку нужно усвоить. Я очень интенсивно работал, по много часов в день (по семь-восемь часов, иногда больше) над тем… Правда, она все равно еще не доведена до уровня… Ну, посмотрим. В принципе, там много уже сделано. И в связи с этим тоже кое-что мы делали. У нас только что закончился ретрит в Магдалиновке, кто-то из вас был там (несколько человек), и мы пытались говорить о медитации – о том, что такое медитация в приложении к медитации на Кришну. Я рассказывал историю Акруры, историю его путешествия к Кришне. Потом у нас был ретрит на Алтае, где я тоже пытался об этом рассказывать…Это примерно то, чем я живу, над чем я размышляю, в чем я вижу свое служение всем вам, Шриле Прабхупаде и своему Гуру Махараджу. Вот эти три  как бы такие объемные, большие сферы, в которых я пытаюсь действовать. Я буду очень счастлив, если вы будете подключаться к этому. Я  благодарен тем из вас, кто так или иначе уже участвует в каких-то проектах, – прежде всего, в проекте «Гита-нагари», построении Университета. Есть еще четвертая вещь, но она немножечко впереди, – это, собственно, община, возникновение более организованной общины, но мы поговорим об этом в приложении к нашей группе чуть-чуть попозже. Я  благодарен «Госвами Букс» под руководством Мандали, Раса Бхавани, Шьямананды прабху, которые выпускают какие-то книги; «Студии», которая очень активно штампует диски с какими-то подборками, еще с чем-то… Я очень благодарен тем преданным, которые занимаются наставничеством здесь, в нашей общине, – прежде всего, Ядурадже прабху, который очень многим преданным помогает и ученикам моим помогает здесь на таком формальном уровне. Это касается третьего аспекта миссии – то есть, непосредственно наставничества, помощь в том, каким образом люди продвигаются.

Я очень благодарен Ананта Шри прабху и его замечательной команде в Ашраме Бхактиведанты в Юрлово, потому что я вижу, как преданные растут там и как люди до-вольны ими, когда они выходят оттуда (по крайней мере, они очень зрелые люди). Я очень благодарен Ашраму санкиртаны, там тоже много всего происходит. Сейчас Ядурадж прабху там поселился, и они открывают какие-то филиалы Ашрама – даже до Иркутска доехали. Я, безусловно, очень благодарен Садху Прие прабху за то, что он поддерживает все тут, и Вишнурате прабху за то, что он занимает огромное количество людей в служении. Я благодарен всем-всем вам за то, что вы повторяете как минимум 16 кругов Харе Кришна маха-мантры на четках каждый день. (Смеется.) Если меньше, то тоже ничего, – с чего-то надо начинать. Я, безусловно, благодарен Бхакти Ананта Кришне Махараджу за его ашрамы, за его храмы, за его энтузиазм; бхакти-врикшам, которые тоже растят людей… Но мы поговорим об этом чуть-чуть позже. Я сейчас хотел, чтобы мы в течении минут… У нас же есть время? Вы же не торопитесь? (Смех в зале.) «Гита-нагари» – это Дина Чайтанья прабху… Да, я очень благодарен Нирмалу Канти прабху за то, что он собрал просто совершенно потрясающую команду. Максим тут есть, он возглавляет сейчас эту команду, просто совершенно потрясающую команду, с таким настроением… (Неразборчиво) матаджи за то, что она тоже делает… Фонд социальной помощи – ему отдельная благодарность… «Пища жизни» – именно вот этот вот дух, потому что они вместе все делают, добровольно… очень здорово! И то же самое – в храме Джаганнатхи: тот дух, который Бхакти Ананта Кришна Махарадж с собой несет – это очень, очень изумительные вещи. Я не знаю, забыл я кого-то или не забыл, но мы еще поговорим относительно Парамананды Пури… Према дас?.. Я сказал! Мы попозже еще поговорим относительно Парамананды Пури, его образовательного проекта. Пока, может быть, какие-то вопросы есть? Да, «Общее дело» тоже… И еще я очень благодарен – я хотел еще одну вещь сказать – людям, которые создают вокруг себя определенную атмосферу: атмосферу любви, заботы, служения… Это, может быть, самое главное.

И таких людей здесь немало: я уже говорил об Ашраме Бхактиведанты, где это очень сильно проявлено, о других каких-то проектах… Хотел упомянуть Шатругну прабху – это молодой преданный, и мне сейчас рассказывали о том, как он здорово провел выезд где-то восьмидесяти совсем новых людей на источники в горах Кавказа: все выпили воды и таинственным образом стали повторять Харе Кришна. (Смех в зале.) Просто потому, что возникла правильная, хорошая атмосфера.Нет вопросов никаких? Все ясно?
Вопрос: А что это за книга, о которой Вы говорили?

БВГ: Она еще… Не будем – я и так слишком много о ней говорил, лучше раньше времени не говорить… Но зато выходит другая книга. Она называется «Уроки любви». Некоторые люди ее уже подпольно читали – мне сегодня об этом сказали – в самиздатов-ском варианте. Она буквально через дней десять выйдет. Эта книга – истории о Шриле Прабхупаде с какими-то моими комментариями, с какими-то моими молитвами, обращенными к Шриле Прабхупаде… Я надеюсь, что она вам понравится. Очень скоро она тоже будет. А остальное когда будет – тогда будет. Там надо сначала доделать все… Просто я хотел сказать, что я как бы потихонечку в этом направлении двигаюсь – чтобы больше заниматься какими-то такими вещами…Да, и в связи с этим также Мангала Пати прабху в Джаганнатха Пури проводит курсы по изучению санскрита. Они изучают санскрит с небольшой группой преданных – это тоже какая-то часть Миссии. Завтра я еду в Нижний Новгород, где наши преданные-ученые, редколлегия журнала «Вайшнавизм: открытый форум», и я с ними буду встречаться. Мне хочется сделать этот журнал постоянным, на таком хорошем уровне. То есть, это все входит в рамки того, о чем я говорил вам, что я пытаюсь делать.Может, какие-то вопросы есть?

Вопрос: (Не слышно.)

БВГ: Я не создаю методологию. Методологию создал Шрила Рупа Госвами и Шри Чайтанья Махапрабху, а я просто пытаюсь понять, как ее приложить в наших условиях, в эпоху развитой Кали-юги. Победившей Кали-юги.

Вопрос: Как мы можем Вам в том помочь?

БВГ: Побыстрее дойти от шраддхи до премы. (Смех в зале.) Ну, или хотя бы до ништхи, потому что после ништхи все уже легко, с песнями… До ништхи все сложно.

Вопрос: Вы можете рассказать еще что-то… (Не слышно.)

БВГ: Я поговорю об этом. Спасибо, Наяна Сундари. Это важный вопрос, мне хочет-ся чуть-чуть позже об этом сказать. Это как раз, в сущности, наставническая тема и мне хочется поговорить об этом попозже. Я держу это в уме.

Вопрос: В последнее время много говорится том, что нужно жертвовать деньги для строительства нового храма. Я хотел спросить у Вас: когда покупалась земля в Химках, Вы не планировали, может быть, в будущем построить храм на этой земле?

БВГ: Дело в том, что есть некоторые серьезные ограничения для этого. Первое есте-ственное легальное ограничение – строительство храма подразумевает общественные слушания. И мы знаем, что это такое. То есть, прежде чем мы получим разрешение на это, надо пройти общественные слушания, а мы их никогда не пройдем. В свое время, когда был тот большой проект, результаты общественных слушаний не были обязательны, и по-этому мы как бы получили негативный результат, но вместе с тем мы продолжали идти по этому пути. А с тех времен ситуация поменялась, и нужно именно некий позитивный результат – а его никогда не будет: всегда найдется кто-то, кто скажет, что «Баба Яга про-тив». И сколько бы мы ни говорили о ведическом происхождении Бабы Яги, никто нам не поверит. (Смеется.) (Слова «баба» и «Яга» – они все ведического происхождения.) Это одно естественное ограничение. Второе ограничение (и это то, что, в общем-то, не воодушевляло многих людей из Москвы даже по поводу нашего первого проекта, с которым мы шли) – это то, что все-таки Москва очень большая, и ехать куда-то за город сложно. Большая часть религиозных организаций решают эту проблему просто: они поку-пают какое-то здание, и когда оно куплено, то, в принципе, там не нужно проходить об-щественные слушания, оно им принадлежит. Там все равно нужна какая-то легализация, но она гораздо более упрощена. То есть, вторая причина – и она не менее важна – то, что в Москве нужно какое-то здание, причем не просто в Москве, а недалеко от метро. Это реальность, и тут ничего не поделаешь. Я понимаю, что Вам от Зеленограда туда ближе ез-дить, но из другого конца – из какого-нибудь Чертаново или еще откуда-нибудь – туда дальше ездить, чем из Зеленограда. Поэтому должно быть что-то такое, что устраивало бы всех.Есть еще другие моменты, но это, пожалуй, две самые главные причины. Я думаю, что это вполне реальная вещь. Как-то все движется. Может быть, не так быстро, как хотелось бы… Ну, посмотрим. А там тоже будет храм, но просто там тоже есть свои ограничения, и все-таки логичней кажется по-другому все это мыслить. Посмотрим…

Вопрос: У меня вопрос, который касается первого блока. (Не слышно.)

БВГ: Прежде всего, сектантское настроение, или вот эти проявления сектантства: агрессивность, фанатизм, пренебрежительное отношение к другим, отсутствие уважения – это следствие слабой веры и инстинктивного желания защитить эту слабую веру с помощью каких-то таких внешних вещей. Собственно, самым лучшим средством является укрепление веры: если вера будет сильная, то у нас не будет потребности проявлять эти странные формы поведения, мы сможем уважительно относиться к другим; мы не будем бояться, если будут говорить что-то, задевающее наши чувства, мы сможем людей ставить на место. Собственно, всегда все проблемы человека – из-за одной вещи: из-за какой-то внутренней неуверенности, из-за страха, из-за чувства какой-то незащищенности… Люди все глупости делают из-за этого. И проявление сектантства – это тоже специфическая форма некой внутренней незащищенности, или неуверенности, вот в этой сфере. Когда человек уверен внутри, то у него нет необходимости всем доказывать, что это самое луч-шее, ненавидеть других или какие-то совсем уж дурацкие вещи делать (как, к сожалению, принято в некоторых религиозных ответвлениях), ругаться с другими… Потому что мы можем видеть… Парадоксальная вещь! И это – самое печальное, что есть: упрек, который выдвигают атеисты против всех религий – то, что вы все говорите о мире, о любви, о бла-годенствии, но в то же время религия, пожалуй, больше всего раздоров внесла в этот мир. И Шрила Прабхупада именно таким образом формулирует первую цель ИСККОН: он хочет, чтобы ИСККОН, проповедуя некие универсальные духовные принципы, смог примирить противоборствующие силы. Но мы, к сожалению, видим, что мы не можем эти противоборствующие силы примирить даже внутри, не говоря уже о том, чтобы примирять их снаружи. Почему? Именно потому, что мы по-прежнему мыслим на уровне вот этой дуальности: хорошо – плохо, люблю – не люблю, мое – чужое. Если человек утвердился в каком-то другому взгляде, когда нет аханкары, ложного эго, нету этого «мое» (потому что продолжением «я» всегда является «мое») и когда человек видит, что есть Бог и мы все – частицы Бога, и, проявляя любовь к Нему, я должен проявлять ее ко всем остальным, не осуждая никого, не измеряя никого… То есть, иначе говоря, когда люди достигают уровня ништхи, смирения и терпения, тогда они перестают быть сектантами. До ништхи мы все немножечко сектанты. Поэтому Шрила Прабхупада говорил, что Общество ИСККОН – для мадхьяма-адхикари. Уровень мадхьяма-адхикари начинается с ништхи, со ступени ништхи. И чело-век может очень быстро прийти на этот уровень, если у него есть правильное общение и если он действительно учится общаться с другими людьми правильно, если он проповедует правильно. Потому что настоящая проповедь значит уважение к другим, уважение к их взглядам, уважение к их точке зрения, способность выслушать другого человека, понять другого человека, принять внутрь другого человека… То есть, вывести из сферы такого конфликтного комплекса неполноценности. 

Вопрос: Есть ли у Вас планы на книгу, подобную «Кришна входит в Матхуру»?

БВГ: Есть. У меня много планов, и теперь мне нужны только ваши благословения, и больше, чем благословения – некое, что ли… Ну, просто отпустите меня, чтобы я книги писал. (Смех в зале.) Дайте мне… Чтобы время для этого было. Потому что невозможно урывками это делать – для этого нужно погружение. Я научился урывками многое делать: урывками есть научился, урывками лекции готовить научился, урывками семинары гото-вить научился, урывками йогой заниматься научился… Но вот с этим как-то не получает-ся. Или тогда уже чтобы я научился и писать урывками! Одно из двух…

 
Вопрос: (Не слышно.)

БВГ: Спасибо Вам за эти попытки.Продолжение вопроса: (Не слышно.)

БВГ: Это правильно: мы, безусловно, помогаем себе выстроить что-то внутренне, ставя себя в определенные внешние рамки. Это, безусловно, так. Например, одежда или тилака – это все напоминает нам о том, кто мы есть, помогает правильно сформировать наше эго. Но, пожалуй, самую важную роль в понимании своей природы играет правиль-ное общение (если говорить о каких-то, опять же, внешних вещах). Внутренние вещи – тоже понятно: есть интроспекция, самоанализ, изучение священных писаний, которое на санскрите называются свадхьяя, когда я изучаю священные писания и пытаюсь понять, что это значит для меня. Но если говорить о самой мощной вещи… Смотрите: речь идет о том, чтобы правильно сформировались наши представления о том, кто я есть. В современ-ной культуре людям агрессивно навязывают извращенные представления о том, какова природа человека и что должен делать человек. Агрессивно навязывают, поэтому все лю-ди запутаны. Ведическая культура отличалась тем, что человеку все в ведической культу-ре помогало сформировать здоровое эго, – начиная с того, что человек рождался и сразу получал не только свою маленькую семью, отца и мать, – он сразу получал большую се-мью, весь свой род, длинную генеалогию со многими-многими поколениями, он получал некоего риши (мудреца, который стоял в основе готры)… То есть, он появлялся на свет с большим количеством уже правильных самоотождествлений. Ему объясняли, каким обра-зом должен действовать мужчина, и он видел, как действует мужчина, глядя на отца, на других членов своей семьи мужского пола; он видел, как действует женщина и  как долж-на действовать женщина. Тогда, к счастью, не было ни Интернета, ни каких-то других средств массовой пропаганды, и обучение происходило в обществе.

В любом случае, пра-вильное формирование, формирование здорового «я» и правильных представлений о себе возможно только в обществе, потому что наедине с собой это невозможно. Если я вступаю в правильное взаимодействие с другими людьми – с учетом, опять же, их природы и своей собственной природы, – мне легче понять и ощутить счастье от этого, естественность всех этих взаимодействий. То есть, иначе говоря, если мы общаемся в обществе, где подчеркивается этот момент – то, что нужно быть самим собой, не нужно притворяться, не нужно изображать из себя чистого преданного, не нужно изображать из себя ничего: нужно быть тем, кто ты есть, но при этом проявлять лучшие качества своей природы и проявлять глубинные качества своей природы – служение… Потому что мы знаем, что дживера сварупа – это даса даса анудаса: внутри я есть слуга, кришна нитья дас – вечный слуга Кришны. И, одновременно с этим, мы также правильно выстраиваем эти взаимоотношения – то есть, мы ожидаем от мужчины, что он, прежде всего, будет принимать на себя ответственность за других, защищать других; от женщины – то, что она будет служить другим, прежде всего – своим близким, детям… Ну, и так далее. И, одновременно с этим, мы реализуем свою духовную природу. То есть, на мой взгляд, самое главное – это правильное взаимодействие в обществе и правильные ценности, утвержденные в обществе. Прежде всего, это ценность того, что нам не нужно изображать из себя никого: не нужно изображать из себя брахмачари, если я толком не брахмачари… Надо занять свое естественное положение. То есть, иначе говоря, это в значительной степени дело общества, но, безусловно, правильно построенного общества. Современное общество не построено правильно, не структурировано правильным образом: люди не очень знают свои обязанности, не понимают, что и как нужно делать… Поэтому Шрила Прабхупада говорил, что некая другая, неисполненная часть – это формирование некоего здорового общества. И это то, о чем я хотел говорить в оставшееся время. Спасибо вам, я еще скажу несколько слов по этому поводу. Я сейчас отвечу еще на оставшиеся два вопроса…

Вопрос: Скажите, пожалуйста, будет ли возможность у преданных слушать Ваши лекции по «Шримад-Бхагаватам»? 

БВГ: Ну, я надеюсь. Да, будет.
Вопрос: (Не слышно.)

БВГ: Я скажу об этом. Я специально…

Продолжение вопроса: (Не слышно.)

БВГ: Хорошо, я скажу немножко об этом. 

Вопрос: Харе Кришна, Гуру Махарадж! Скажите, пожалуйста… Духовный учитель советует ученику получать общение… (Плохо слышно.) Скажите, если у ученика не получается, не складываются эти отношения, но естественным образом все равно у ученика есть отношения со старшими преданными, от которых он получает реальный духовный прогресс… Скажите, пожалуйста, если ученик не поддерживает отношения с кем-то, с той личностью, кого посоветовал духовный учитель, является ли это гурор-авагьей?

БВГ: Нет, не является. В нашей жизни, к сожалению, невозможно избежать некоего формального элемента, но любой нормальный человек старается свести какие-то формальные вещи к минимуму. Мне иногда приходится сидеть в каком-нибудь Президиуме, и я думаю: «Что я тут вообще делаю, в этом Президиуме?..» Но я понимаю: да, надо посидеть… Особенно в том, что касается духовной практики. В духовной практике места для формализма нет. Наша жизнь слишком короткая, чтобы растрачивать ее на формальные вещи. Там, где нужны формальные вещи – ну, надо какую-то роль сыграть, формально как-то что-то сделать… Но как принцип такие вещи надо сводить к минимуму, и уж тем более это относится к отношениям с наставником. В этом нет абсолютно ничего зазорно-го, потому что это индивидуальная вещь, и это вопрос сердца.И давайте я немножко поговорю обо всем этом, потому оно все к этому сводится… Ну, тут как бы важная тема, которую мне хотелось затронуть. Мы сказали – и я говорил об этом в новогодней лекции – о неких естественных элементах, этапах пути. Сначала есть проповедь, или знакомство, первый интерес. Этот первый робкий интерес к сознанию Кришны, по идее, должен перерасти в желание систематически обучаться, – то есть, в желание получать образование в каком-то систематическом ключе. И если образование пройдено правильно, если действительно человек понял смысл того, чему его пытались научить преподаватели, то следующий этап – это наставничество, или общение в какой-то небольшой группе людей с человеком, который поможет идти по духовному пути. Если отношения с наставником строятся правильно, то далее следует четвертый этап, когда естественным образом у людей возникает желание жить вместе; возникает некое структурированное общество, некая здоровая общественная среда.

То есть, это то, как в идеале все должно быть построено и в нашем Обществе, к чему оно должно приводить: хорошая, правильная проповедь возбуждает интерес в человеке и побуждает его получать систематическое образование;  систематическое образование подводит его к необходимости принять какую-то личность, которая будет помогать на практическом уровне применять эти истины в жизни; далее, если эти отношения формируются правильно, людям будет очень легко жить вместе, вместе защищать друг друга, помогать друг другу заниматься духовной практикой, исполнять какие-то свои обязанности… То есть, возникнет какая-то община, когда люди будут селиться вместе. Это четыре естественных этапа.Сейчас я сначала поговорю о Москве, как это видится здесь, в Москве, а потом поговорю, соответственно, о наших с вами делах и наших с вами задачах, которые здесь воз-никают, – в частности, о бхакти-врикшах и обо всем остальном. В Москве что есть – и оно все в каком-то таком динамичном, достаточно развивающемся состоянии, но при этом нельзя сказать, что все доделано…Я говорил, что первое – это проповедь. Проповедь должна быть правильной – то есть, с одной стороны, актуальной для людей, не фанатичной, открытой, широкой, очень доброжелательной, но, с другой стороны, она не должна приводить к некому расслоению и утрате нашей идентичности, утрате каких-то высших целей. Мы пытаемся что-то сделать по этому поводу. В принципе, мы все знаем, когда Аударья Дхама прабху переодевается в Олега Геннадьевича Торсунова, то он это делает. Потом он опять переодевается и опять становится самим собой. Что любопытно, что некоторые преданные, пришедшие через него, его вайшнавского имени даже не знают, – они по привычке его Олегом Геннадьевичем называют. Вторая вещь – это, собственно, образование, и тут мы говорили о «Гита-нагари».

Третья вещь – это наставничество. Наставничество должно протекать в храме. Тот вопрос, который Валлабха прабху задал о храме в Москве… Храм должен быть центром наставничества. И почему наставничество необходимо? Мне несколько очень важных ве-щей хотелось по этому поводу сказать. Потому что только в небольшой группе людей, близких друг другу по духу и по настроению, могут возникнуть отношения, которые помогут человеку пройти через какие-то препятствия, преодолеть препятствия, и он сможет по-настоящему сформироваться как личность. Именно в небольшой группе. В той группе, которая у нас есть сейчас, мало что можно сделать, кроме того, чтобы поставить некоего человека в оранжевых одеждах в центр и смотреть на него. По-разному. (Смеется.) То есть, большая группа людей хороша, но она… Скажем так: вот это примерно, насколько я понимаю, максимальный размер группы, где у людей еще могут быть какие-то связи. По оценкам людей, изучающих социальную динамику, где-то сто пятьдесят человек (ну, максимум двести) – это то количество, когда люди еще могут ощущать себя как родственники, как члены какой-то одной большой, расширенной семьи. И в этой группе всегда будет напряжение, всегда кто-то не будет любить кого-то, кто-то будет коситься, кто-то будет говорить: «Да что он тут делает?», садиться в другой конец комнаты от него… То есть, никогда не будет совсем такой уже идеальной среды, всегда будут какие-то трения. Это понятно: люди разные. Следующий уровень – это примерно сорок-пятьдесят человек, когда возможно наладить абсолютно полное доброжелательство, когда все люди… «Ну да, он хороший. И я хороший. Мы все хорошие!»

То есть, максимальный размер группы, какой-то команды без внутренних трений – это где-то сорок-пятьдесят человек. Настоящие какие-то вещи, когда действительно по-настоящему можно воодушевлять друг друга, происходят в небольших группах, не превышающих пятнадцать-двадцать человек. Собственно, бхакти-врикши по этому принципу созданы, и наставнические группы тоже по этому принципу должны функционировать. Где-то пятнадцать-двадцать человек, когда люди, близкие друг другу, собираются вместе, и у них появляется дружба. Дружба реально значит, что они просто «на одной волне» действуют. Без такого окружения практически невозможно духовного прогрессировать. Только в таком окружении человек может чувствовать себя защищенным, потому что у него есть вот эта небольшая группа людей, про которых он все знает, переживает за них, и у них есть тесные связи. Именно в такой группе людей человек сможет преодолеть какие-то проблемы, препятствия; там всегда есть старший человек, который помогает. Поэтому в высшей степени важно, чтобы каждый человек, который хочет духовно прогрессировать, не довольствовался тем, что у него есть некий полумифический духовный учитель, который проявляет себя раз в год, спускаясь откуда-то из высших сфер, и все это сопровождается громами и молниями, лепестками с неба и другими пиротехническими эффектами. (Смех в зале.) Это все хорошо (для всех, кроме того, кто там сидит), но это все, так сказать, не то, что даст нам духовный прогресс. По-настоящему человек может духовно развиваться в небольшой группе людей, и поэтому программа бхакти-врикш в высшей степени важна. Мне очень нравится то, в каком направлении она эволюционирует, – то, что Ангира Муни прабху именно вот этот наставнический компонент бхакти-врикши подчеркивает (не просто проповеднический, вот этот «первичный», а именно наставнический, чтобы эти отношения углублялись). Поэтому я полностью поддерживаю это, потому что сам принцип важен. При этом нужно понимать, что бхакти-врикши – это одна из форм, не обязательно единственная форма; могут быть и другие формы, без какого-то деления или еще без чего-то. На мой взгляд, то, что сделал Вишнурата прабху в своем департаменте – это где-то, как-то, до какой-то степени такая вот нама-хатта или бхакти-врикша. Ну.

То есть, это много. То, что сделал Нирмал Канти прабху в своей команде «Пища жизни» – это, в общем-то, тоже такого рода группа, которая одновременно занимается общим делом, чем-то хорошим, со своей миссией, со своим духом, со своим настроением. Может быть, там нет еще такого элемента наставничества, но в целом…Я хотел у вас спросить, кто из числа здесь присутствующих участвует в бхакти-врикшах? Кто – в каких-то нама-хаттах или каких-то наставнических группах? Кто – в каких-то других образованиях, типа «Студии “Госвами.ру”», или «Госвами Букс», или «Пища жизни»?.. А кто нигде не участвует? Ну, не так много… То есть, что мне хочется сказать – что это очень важная вещь, и нужно понимать, что именно в контексте такого общения мы сможем помогать другим, у нас возникнут вот эти отношении между стар-шими, равными и младшими очень естественным образом, не искусственно. Но, отвечая на вопрос Премаварши прабху, это должно быть в высшей степени естественной вещью, когда у человека есть просто естественная близость к другому человеку, когда мы «на одной волне» находимся. У нас часто возникают какие-то образования, когда мы со-бираемся просто «по долгу службы», «по выслуге лет». В свое время я очень любил Курта Воннегута, и в «Колыбели для кошки» у него есть замечательный термин для этого. Он смеялся над такими играми людей и говорил, что люди собираются по каким-то внешним признакам и пытаются общаться, и это бывает очень искусственно. Например, выпускники химического факультета Московского Государственного Университета какого-то года собираются… И Курт Воннегут называл это «гранфаллоном». Я не знаю, что это значит… То есть, я знаю, что это значит, но я не знаю, откуда он взял это слово. Оно очень такое сочное, «припечатывает»: гранфаллон! И иногда наши посиделки тоже напоминают вот этот гранфаллон: людей, в общем-то, ничего не объединяет, люди объединены просто по формальным признакам. И не идет, энергия не течет, творчества нет!

Хочется галочку поставить и убежать и заниматься чем-то, что интересно делать.Так вот, почему в этих группах не может быть места для какого-то формализма – именно потому, что они должны быть построены на принципах этой саджатии, на прин-ципах близости, на принципах того, что люди «на одной волне», чтобы в конце концов пробуждалось желание делать что-то, чтобы люди хорошо понимали друг друга, на одном языке друг с другом говорили. Это очень важно делать, и я хочу попросить всех тех, кто еще не в таких группах, кого-то поискать и найти кого-то. Я говорил, что есть Ядурати прабху, он помогает людям… Но это не нужно воспринимать, как некое новое крепостное право – оно естественно должно быть, на принципах естественной близости, понимания естественного уважения. Но при этом такое формирование возникнет, если люди очень хорошо понимают необходимость этого и у них есть уважение к более старшим, если нет желания как-то оградить свою независимость, а есть понимание: мне это нужно, и я готов принимать авторитет какого-то человека (пусть не абсолютно, но каких-то рамках), потому что у него есть более глубокий опыт, и он может поделиться этим опытом, он может мне что-то дать, это нужно мне. И, в связи с этим, у нас есть наша большая группа, и эту большую группу собрали Мандали, Раса Бхавани, Ананда Пури, Шьямананда, – они на этом уровне являются как бы такими координаторами-информаторами: они информируют всех, у них есть база данных, рассылка; они собирают эти мероприятия; в течение многих лет они на теплоходе проводили мероприятия, сейчас они собрали вот это вот мероприятие; все вьяса-пуджи они делают… И это очень здорово. Парамананда Пури прабху начал вместе с группой людей (не только Парамананда Пури – Радха Чаран прабху, Ачинья Кришна прабху) образовательную тему, и сейчас будет следующий набор, на второй курс, – для людей, которые хотят подготовиться к получению пранама-мантры. Скажем так: все знают, что есть программа на пранаму, но если люди прошли эти восемь очных занятий, то можно не делать эти заочные задания, потому что это – эквивалентные вещи. Задача-то всего этого только в том, чтобы побудить людей вступить в какое-то близкое общение. У меня всегда сердце кровью обливается, когда я вижу, что человек в одиночестве находится, и мне всегда нужно дополнительную энергию туда вливать; но если при этом я вижу, что, например, этот человек в Юрлово находится – я очень счастлив. Или если человек в бхакти-врикше – хорошо, замечательно! Особенно, если он действительно играет активную роль и помогает другим в бхакти-врикше расти и подчеркивает вот этот наставнический аспект общения.

Так что вот эта третья вещь, наставническая, очень и очень важна, и мы пытаемся ее сформировать. Сейчас из числа учеников, которые в Москве – Ядурадж прабху, я о нем уже говорил (но он как бы шикша-ученик, он считает себя учеником Шрилы Ниранджаны Махараджа); Анируддха прабху – он занимается этим, у него есть своя наставническая группа под руководством и в рамках большой нама-хатты Медини Пати прабху. Я даже не знаю, кто еще в таком качестве признанный наставник здесь, но, безусловно, есть Ашрам Бхактиведанты в Юрлово, где есть свои наставники; есть Ашрам Санкиртаны, где тоже есть свои наставники наставнической группы. И тут нужно понимать, что это не обязательно должны быть ученики того же самого учителя. Не обязательно: у нас большая семья, и если вы чувствуете близость к какому-то другому старшему преданному, он дает вам защиту, помогает вам – замечательно! Главное, чтобы такой человек в вашей жизни был. Те, кто все-таки нигде не находится – пожалуйста… Есть матаджи Раса Бхавани, она ведет базу данных, и Вы, пожалуйста, ей туда… Там есть в базе данных эта графа – какая группа, какая бхакти-врикша, или еще что-то?.. Если этой информации нет – вы, пожалуйста, дайте ее матаджи Раса Бхавани, чтобы это было понятно, и если кто-то еще никак не участвует в этом, ни в какой группе, то тоже подойдите сюда и сообщите. Скажите: «Я, вот, потерялся… Мое правильное эго не формируется, и мне нужна какая-то группа людей…» (Смеется.)И, отвечая на ваш вопрос о том, каким образом можно помочь людям прогрессировать… А помогать прогрессировать можно очень просто: нужно понимать, что наставни-чество – это не какая-то привилегия, не какое-то положение, а это реальная помощь ду-ховному учителю в том, чтобы как-то помогать на более близкой дистанции своим младшим духовным братьям и сестрам. Поэтому, в конечном счете, все люди, у которых есть какой-то духовный опыт, могут быть наставниками в рамках своего духовного опыта. Трагической ошибкой будет, если человек будет пытаться учить чему-то, что не подкреп-лено его опытом, но также ошибкой будет не пытаться ничему учить других и помогать другим, если у меня есть какой-то опыт, если у меня есть чем поделиться, а я тем не менее пытаюсь это скрывать. Поэтому, в конечном счете, нам нужно сформировать эту систему и в целом вот эту вот культуру того, что мы рядом, и если я вижу какого-то человека, ко-торый принимает меня, я должен ему помогать.

В этом смысле многие люди действуют совершенно неформально. Например, Мадана Мохан прабху. Я знаю, он помогает очень многим людям, и при этом он боится, что, не дай Бог, его назовут каким-то наставником. Но он это делает. И в этом – основное настроение, и это настроение должно как-то у нас быть. Нужно понимать, что каждый может кому-то помочь – хотя бы воодушевить кого-то, кого-то подбодрить. Видим мы, что человек чернее тучи ходит – ну, надо спросить его: «Что такое? Почему ты цветом Кришну напоминаешь? Слишком сильно медитиру-ешь на Него, или есть еще какие-то причины?..» (Смех в зале.)И есть еще четвертый, самый близкий уровень, на котором у человека есть обычно не больше двух-трех близких людей, которые могут реально не просто воодушевить, а дать эмоциональную защиту, особенно в сложные моменты. Такие люди тоже должны быть, но это идеальная ситуация.Мы формируем сейчас эту систему. Мне не хочется формировать (тем более – в Москве) какую-то отдельную наставническую систему. Я, например, очень счастлив, ко-гда такие преданные, как Анубхава Кхолавеча Шридхар заботятся о людях, или Ишани, или Эканта… Кто у нас еще есть как наставники?.. Тунгавидья-сакхи, Прабхупада прабху, или Мукунда Мурари в Марфино… Я очень счастлив, когда вы у них находитесь. Цените, пожалуйста, эти отношения, и старайтесь их углублять. Я наблюдаю за тем, что на нама-хатте у Медини Пати прабху происходит, и тоже вижу свой рост. Сейчас там Даяниддхи и Гамбхира прабху помогают ему в этом, Према Раса, конечно же… То есть, вот этот некий мой посыл.

Сейчас я назвал какие-то группы людей, которые существуют, – это уже действующие проекты; пожалуйста, присоединяйтесь к ним. Пожалуйста, старайтесь активно в  них участвовать – ведь это, прежде всего, нам нужно. Мы сможем правильно сформироваться как преданные, как счастливые преданные, именно в обществе людей, которые связаны друг с другом правильными отношениями и формируют в нас правильные ценности. Но самое главное – старайтесь найти группу близких по духу людей, вместе с которыми вы сможете что-то сделать и где вы встретитесь с человеком, которого вы примите как того, кто будет помогать вам в каких-то пределах на духовном пути.Я ответил на вопрос про бхакти-врикши, или еще что-то нужно добавить? Хорошо.

Вопрос: (Не слышно.)

БВГ: Да, но, собственно, все эти разговоры превратятся во что-то реальное, живое только тогда, когда возникнут неформальные связи. Собственно, как это происходит – у людей возникает желание жить вместе, помогать друг другу вместе… Мы надеемся, что что-то вокруг «Гита-нагари» возникнет, еще что-то… Что я хотел сказать – что Враджарену прабху взялся за эту тему, его очень интересует эта тема; он собирает информацию, помогает людям встретиться друг с другом… Он как-то пытается осмыслить, как это нужно делать правильно, на основе богатого опыта ошибок в этом отношении. Потому что очень часто люди сходятся вместе, у них есть желание и потребность жить вместе и помо-гать друг другу, но при этом связей нету никаких, и люди находятся «на разной волне». Настоящая община может возникнуть только тогда, когда есть много очень общего, – прежде всего, общие интересы и какие-то общие… ну, множество горизонтальных связей, и люди понимают друг друга, доверяют друг другу. Я ответил на Ваш вопрос? Еще Вы хотели что-то сказать?

Вопрос: Вы планируете продолжать «Код сампрадайи»?

 БВГ: Да, я планирую продолжать «Код сампрадайи», только надо, чтобы все мои планы как-то… Ну, ничего – у нас с вами вечность впереди, так что… (Смех в зале.) Мы доведем до конца! Я исполнен решимости. И курс по «Бхагаватам» тоже.

Вопрос: Вопрос по первому блоку. Вы говорили про человека, который только через три года пришел в Общество сознания Кришны, потому что все было так завуалировано… (Неразборчиво.)

БВГ: Вы вуалируйте, но не слишком вуалируйте. (Смеется.) То есть, смысл в том, что… Во-первых, если люди уже приходят к вам, то это значит, что они уже вам доверя-ют, и это значит, что так просто их уже не отпугнешь. Людей пугает именно некая неиз-вестность, какая-то там шелуха, репутация, еще что-то такое… Прежде всего, люди – об этом Шачинандана Махарадж очень хорошо говорит – ищут духовности, но они боятся организованной религиозности, боятся некой формальности в этом отношении. Люди не любят догмы. Особенно сейчас. Было время, когда люди свободно принимали догмы, принимали на веру какие-то догматические утверждения… (Хотя я думаю, что никогда людям это не нравилось.)  Но сейчас люди пугаются любых догм: все обожглись. И если мы не пытаемся им «впихнуть» какие-то догмы, а, наоборот, пытаемся разговаривать с ними с уважением и просто объяснять им как-то на уровне разума, а не на уровне догм («Поверь, или в аду будешь гореть!», или еще что-то такое), то люди не испугаются. Люди боятся догматизма (и правильно делают, что боятся!), люди боятся фанатизма, и люди бо-ятся каких-то организованных форм религий, потому что они у них очень четко ассоции-руются вот с этими вещами – с каким-то таким нерассуждающим принятием чего-то… Ну, в общем, с догматизмом. Поэтому нужно… Нужно вступать в диалог с человеком. Люди очень ценят этот диалог. Диалог значит, что я стараюсь услышать другого человека. Я не просто пытаюсь ему сказать что-то. Люди думают, что проповедовать – значит по-больше всего сказать, чтобы все прямо… ну, вплоть до раса-лилы рассказать, а там уже пусть сам решает, хочет он в эту раса-лилу или не хочет. Но если нормально с людьми общаться, проявлять уважение, то они не будут бояться. Они даже скажут: «О, Харе Кришна, да? Оказывается, Харе Кришна – это Харе Кришна! А я думал, что это – Харе Кришна…» (Смех в зале.)Как мне недавно рассказали вайшнавский анекдот. Но это реальность! Преданные где-то в девяностые годы какой-то первый фестиваль провели. Собралась масса каких-то странных людей. В какой-то гостинице, в каком-то совершенно внешнем месте… Какие-то странные люди, по-странному одетые, в каких-то странных этих самых… Преданные повторяли мантру, еще там что-то такое… Уборщица выбегает оттуда с квадратными гла-зами, и люди ее спрашивают: «Что такое? Что случилось?» А она такая: «Бандиты! Это бандиты! Это мафия!» Ее спрашивают: «Почему?!» – «Они ходят и говорят: “Тыща, тыща, три тыщи… Тыща, тыща, три тыщи… Тыща, тыща, три тыщи…”» (Смех в зале.) Она го-ворит: «Они каких-то женщин в заложницы взяли! Эти женщины сидят и говорят: “Греш-ная я, грешная я, грешная я…”» (Смех в зале.)Вот так мы иногда выглядим со стороны…

Вопрос: Являются ли наставниками те, кто проводит обучающие курсы?

БВГ: Нет. Обучающие курсы – это обучающие курсы, а наставники – это наставники. Я объяснял, что у них разная природа. Со временем они могут и должны вырасти в наставников, но сначала нужно вырасти. 

Вопрос: Гуру Махарадж, Вы когда-то давали лекцию по целям, которые Шрила Прабхупада написал в «Лиге преданных». И Вы, по-моему, говорили, что когда-то это будет расширено…

БВГ: Да, она уже где-то в работе. В каком-то первом варианте она уже есть, но я еще допишу… Да, я как раз думаю над этим. Фактически, там все уже готово, но нужно еще какие-то вещи дописать и осмыслить. 
Все? Мы уже на час пересидели, но у нас еще двадцать минут осталось… (Смех в зале.) Это трансцендентная природа. (Смеется.) Шрила Прабхупада ки – джай!

Похожие записи