СОВЕРШЕНСТВО ЖЕРТВЫ


17 июня

СОВЕРШЕНСТВО ЖЕРТВЫ

Человек создан для жертвы, но чем чище жертва, тем больше она приносит. Корыстная жертва приносит человеку материальные блага. Жертва, совершаемая в знании (гьяна-ягья), приносит душе вечность, но безоглядная жертва дает ей Самого Бога.

 


Бхакте хочется поскорее отдать Богу все, ибо он знает, какую награду получит взамен — Сам Бхагаван становится собственностью того, кто отказался от другой собственности: не зря Его называют Акинчана-дханой — Богатством нищих. Но Самому Бхагавану еще сильнее не терпится принять от Своего бхакты Его чистую жертву, и потому Его называют Хари и Макханчором, воришкой масла, — Он получает особое удовольствие, воруя то, что принадлежит Ему по праву.
Любовь к Богу изначально живет в каждой душе, но когда искорка духа принимает прибежище в материи, под влиянием материи эта чистая, жертвенная любовь превращается в себялюбивое вожделение. Так скисает молоко, в которое положили кислый тамаринд. Вожделение не что иное, как прокисшая любовь. Порожденное вожделением, материальное тело надежно прячет в себе чистую душу, которая растворяется в нем, как масло в йогурте.
Садхана — это пахтанье, предназначенное для того, чтобы отделить чистое масло души от прокисшего молока материального тела. Пахтающий ждет-недождется, когда комок свежего, белого масла всплывет на поверхность невесть откуда. Но за спиной у него стоит еще кто-то, кому еще больше не терпится отведать свежесбитого масла. Это знаменитый вриндаванский вор, большой любитель свежего масла.
И хотя масло это предназначено только для Него и ни для кого другого, Он все равно ворует его, гордясь Своей славой великого вора. Видно так уж стоят звезды у Него в гороскопе, что Он не может не воровать.

* * *

Во времена Аурангзеба Шри Говинду Деву отвезли в Джайпур. Тирану не нравилось соседство того, кого он считал своим соперником, но Говинде Деву, повелителю Враджа, еще больше не нравилось соседство злобного тирана. Он хотел жить там, где Его любят. В только что отстроенном Джайпуре Махараджа Джай-Сингх I уступил Ему свой новый дворец и стал править Джайпуром от имени Говинды. А Говинда-чаран Госвами был назначен им главным пуджари. Каждое утро перед мангала-арати Госвами-джи своим ключом открывал царские покои, первым входя в святая святых, где поселился веселый пастушок из Вриндавана.
Все шло своим чередом, пока однажды утром Говинда Чаран не заметил, что одежды на Тхакуре порваны и испачканы грязью. Говиндадева как всегда проказливо улыбался и делал вид, что играет на флейте. Похоже было, что Он где-то гулял этой ночью. Разумеется, дверь Его апартаментов была заперта на ключ снаружи, но на то Он и вор, чтобы открывать любые запоры. Эта загадка так и осталась бы загадкой, если бы пуджари не решил, что обязан все знать о том, кому служит. Великий вайшнав, он вошел в транс и стал молить Шримати Радхарани открыть ему тайну: «Лали, признайся мне, где Вы гуляли сегодня ночью». Милостивая госпожа не могла долго скрывать от Говинда-чарана эту тайну. Женщинам вообще трудно хранить секреты: «Когда стемнело, Лала повел меня в сад. Ему захотелось отведать гранатов, но стоило Ему сорвать один гранат, как на шум прибежал сторож с палкой. Убегая, Лала порвал Свое дхоти. Гранат оказался зеленым, но Лала все равно съел его». Выйдя из транса Говинда Чаран посмотрел вокруг симхасаны и с восторгом обнаружил недозрелые зерна граната, раскиданные повсюду. Говинда-джи улыбался.
Говинда Чаран Госвами позвал садовника и спросил у него: «Вчера ночью кто-то приходил в твой сад за гранатами?» «Да, Махараджа, двое детей залезли в сад, но я погнался за ними с палкой и прогнал их. Похоже, что это были служанкины дети». На глазах Говинда Чарана выступили слезы: «Знаешь ли ты, кто были эти дети? Знаешь ли ты, как тебе повезло? Сам Говинда-джи с Радхикой пришли к тебе в сад. Это за Ними ты гнался вчера со своей палкой». Садовник не верил: «Говинда-джи? Радхика?» «Если не веришь, посмотри: вокруг Его симхасаны до сих пор разбросаны зерна незрелого граната, который Он украл из твоего сада».
Садовник приходил к Говиндаджи каждое утро. Каждое утро он стоял перед алтарем и пел вместе с другими песни о Говинде. Каждое утро он, не отрываясь, смотрел на загадочного темноликого юношу, знаменитого похитителя сердец из Вриндавана. Увы, он забыл, а может быть, просто не знал о предостережении Рупы Госвами: «Если дорог тебе этот мир с его радостями и горестями, не смотри на Говинду. Изогнувшись в трех местах, Он стоит, улыбаясь, у Кеши-гхата. Его фигура залита ярким лунным светом. Губы Его как молодые побеги манго. Из бамбуковой флейты льются чудные звуки, а смеющиеся глаза Его прекрасны, как лепестки лотоса. Если дорог тебе этот мир с друзьями, с родными и близкими, не смотри на Говинду, заклинаю тебя, не смотри на Говинду».

smeram bhangi-traya-paricitam saci-vistirna-drstim
vamsi-nyastadhara-kisalayam ujjvalam candrakena
govindakhyam hari-tanum itah kesi-tirthopakanthe
ma preksisthas tava yadi sakhe bandhu-sange ‘sti rangah

Садовник каждый день смотрел на Говинду, а Говинда, лукаво улыбаясь, смотрел на него. Он жил для Говинды, дышал для Говинды, смеялся и трудился для Говинды. Для Него он посадил в саду несколько гранатовых кустов и с нетерпением ждал, когда кусты эти начнут приносить плоды и он сможет поднести спелые гранаты тому, кому они по праву принадлежат. Но Сам Говинда не мог ждать, пока плоды созреют — гранаты зреют слишком долго, а Говинда, как и все, кто избалован любовью, не может долго ждать.
Когда садовник увидел незрелые зерна граната около симхасаны Говинда-джи, волосы не его теле встали дыбом и из глаз полились слезы. Он хотел сказать что-то, но не смог. Он сумел только произнести: «Говинда, Говинда…» и лишился чувств. Когда спустя некоторое время он пришел в себя, он стал, как в бреду, глотая слезы, говорить, обращаясь к Говинде: «Лала, Ты пришел, но я Тебя не узнал. Почему? Мне бы упасть перед Тобою, приветствуя Тебя, а я погнался за Тобой с палкой. Мне бы вырвать из груди свое сердце и отдать Тебе, а я пожалел одного граната. Мне бы с ликованием приветствовать Тебя, а я осыпал Тебя бранью. Эти гранаты я растил для Тебя одного. Зачем Тебе нужно было воровать их? Почему вместо ласковых слов Ты захотел услышать мою брань? Почему?» Говинда все так же улыбался. Он как бы говорил бедному садовнику: «Неужели ты забыл, что Я люблю воровать? Неужели ты не знаешь, что Я люблю слушать, как Меня ругают Мои преданные? Брань Вриндаванских пастушек слаще для Меня, чем гимны Вед». Обычным ворам не нравится, когда их называют вором, но Макханчор гордится Своим прозвищем, и хотя гранаты в саду еще не дозрели, сердце бесхитростного садовника уже давно было готово к тому, чтобы Он его своровал.

Похожие записи