16.01.2015


yad arthena vināmuṣya

puṁsa ātma-viparyayaḥ

pratīyata upadraṣṭuḥ

sva-śiraś chedanādikaḥ

«Душа, попавшая под влияние иллюзорной энергии Господа, утрачивает присущее ей знание и блаженство и начинает отождествлять себя с чем-то, чем на самом деле не является. У такого ее существования нет основы в реальности — эта ее жизнь напоминает сон, в котором человек видит, как ему отрубают голову».(Бхаг., 3.7.10).

Почему в шастрах материальную жизнь сравнивают со сном? Не слишком ли это несправедливо по отношению к нашей такой полнокровной, наполненной подчас яркими эмоциями, бурной и иногда красивой жизни? Разве можно ее сравнить с бледным, худосочным сном? Как можно отказать ей в реальности? Ну да, у некоторых людей жизнь бледная, унылая, подневольная, как перловка без масла, соли и сахара. Но ведь есть же и другие люди! Они-то живут полнокровной жизнью, о них мы смотрим в кино и читаем в книгах. (Справедливости ради, стоит сказать, что и в этом жизнь человеческая похожа на сон — на тысячи бесцветных и ничтожных снов выпадает едва ли один по-настоящему яркий и интересный). И все же внутри все сопротивляется такой нелестной аттестации нашей жизни. Впрочем, внутри все всегда сопротивляется, когда нам говорят правду.Но если немного вдуматься, мы обязательно поймем, что шастра, конечно же, права. Что есть сон, как не порождение нашего подсознания, читай, кармы? Когда, уставшие и одолеваемые тамо-гуной, мы впадаем в полубессознательное состояние, называемое неглубоким сном, в потемках нашего подсознания Параматма высвечивает что-то, таящееся там, и мы становимся участниками некоего абсурдного действа. Абсурдного потому, что весь этот мучительный бред обрывается так же внезапно и без какого-либо смысла, как и начался. Мы не знаем, что вытащат из нашего подсознания следующей ночью, в каком сне мы вдруг окажемся. Это только у Фазиля Искандера в «Сандро из Чегема» одна из героинь, то и дело впадавшая в дрему, умудрялась иногда попадать в колею нужного ей сна, чтобы досмотреть его. У всех остальных это не получается.

Мы не знаем, ни почему начался этот сон, ни чем он окончится, ни сколько продлится, но при этом принимаем все происходящее в высшей степени серьезно, а потом, проснувшись, за полной ненадобностью забываем все, что с нами случилось.

Не такова ли и обычная жизнь человека? Мы не знаем, зачем она началась, чем окончится, сколько продлится. Все то, что случается с нами, — всего лишь развертка некой программы, записанной в нашем же подсознании. И ее точно так же вытаскивает оттуда на свет нашего замутненного тамо-гуной сознания Параматма, или по-другому Дайва — Провидение. Мы так же забываем все, когда наша подобная сновидению жизнь кончается, и начинаем новую жизнь, как новый сон, с чистого листа. Безвольные и покорные записанной в подсознании программе, мы беспомощно плывем по течению нашей бессмысленной судьбы. Вся наша жизнь абсурдна от начала и до конца, потому что ничем, как правило, не кончается и ничего, кроме боли и ужаса, после себя не оставляет. Об этом стихи А.Вознесенского, наверное, самые лучшие у него:»Душа — это сквозняк пространствамеж мертвой и живой отчизн.Не думай, что бывает жизнь напрасной,как будто есть удавшаяся жизнь».

Мне почему-то всегда хочется переделать их на «Не говори, что жизнь была напрасной, как будто есть удавшаяся жизнь». Такая редакция превращает абстрактную «напрасную жизнь» в очень даже конкретную, «мою» напрасно прожитую жизнь.Продолжим. Итак, практически по всем параметрам наша жизнь, в которой мы иногда видим, как нам отрубают голову, является сном помутненного сознания.Впрочем, все же есть два важных отличия.1. Во сне материальной жизни у нас есть возможность вырваться из рабства запрограммированной жизни, если мы включим наш находящийся в зачаточном состоянии разум. Когда разум включается, мы вдруг неожиданно для себя и всех остальных начинаем действовать вопреки записанной в подсознании программе, чего не бывает во сне. Это те редкие моменты просветления, как правило, настигающие нас во время особенно острых страданий, когда у нас хватает смелости усомниться в том, что мы можем видеть, как нашу голову отрубают. Когда страдания достигают пика, нам приходится на мгновенье выйти из роли, с которой мы так сжились, и вспомнить, что в кинотеатре нашей жизни мы — всего лишь зритель. Как у Ахматовой:»Нет, это не я, это кто-то другой страдает.Я бы так не могла».Но когда голову нашу снова приделывают, и она прирастает к той же шее, мы снова забываем о том, что все происходящее с нами — сон.

2. Всякий раз утром мы после недолгого перерыва попадаем в колею того же самого сна, который видели вчера. Значит, прав Фазиль Искандер — оказаться в том же самом сне, чтобы досмотреть его до конца, все-таки возможно. Только иногда очень не хочется, потому что концовки у нашего сна все какие-то не очень счастливые.

Похожие записи