Пастушеский плащ


 

 

Беспамятство — худшая беда, которая может приключиться с человеком.
Лишившись памяти, человек теряет разум, а потерявший разум — гибнет.
(БГ 2.63)

 

Дара был обычным пастухом в Персии. Бедный, почти нищий простолюдин, он славился среди людей своей мудростью, так что даже знатные вельможи иногда приходили к нему за советом. Слава о его мудрости достигла слуха Персидского шаха. Убедившись в том, что молва не лжет, шах приблизил его к себе и в конце концов сделал своим главным советником. Ревнивые царедворцы, видя, какими милостями оделяет шах своего нового любимца стали плести и ждать случая, когда они смогут отомстить выскочке. Шах же доверял Даре больше, чем самому себе. Когда одна из самых важных провинций Персии лишилась наместника, шах решил поставить во главе нее Дару. Пользуясь его отсутствием при дворе, вельможи стали доносить царю дошедшие до них слухи о Даре, пытаясь опорочить его в глазах шаха. «Люди, — говорили они, — заметили за твоим любимцем странный обычай. Никогда он не расстается с кованным сундуком. Если он отправляется в путешествие, сундук везут за ним на специальном верблюде. Куда бы он ни поехал, сундук всегда с ним. Никто не знает, что находится в том сундуке. Никому он не разрешает даже краем глаза взглянуть на его содержимое. Только поздней ночью, когда все вокруг уже спят, Дара заходит в шатер и, убедившись, что вокруг никого нет, открывает свой сундук. Люди говорят, что в сундуке у него сокровища, которые он присвоил себе, собирая подати от твоего имени. Зря ты так доверяешь этому простолюдину. Разве ты не знаешь, что бедным людям никогда нельзя доверять свои богатства? Бедняки неспособны удержаться от соблазнаа» Не хотел верить шах этим сплетням, но яд подозрений уже отравил его сердце.

В конце концов он неожиданно нагрянул в провинцию, которой управлял Дара и поздней ночью вошел в его покои. «Дара, друг мой, покажи мне, что ты хранишь в своем сундуке». Дара колебался. В глазах шаха мелькнуло подозрение, а придворные, прибывшие с ним, в тайне ликовали: «Наконец-то самозванец будет выведен на чистую воду». Не осмелившись ослушаться всесильного шаха, Дара подошел к сундуку и нехотя отомкнул его. Когда крышка открылась, все сгрудившиеся вокруг него люди в один голос ахнули: на дне сундука лежал только старый холщовый, весь в заплатках пастушеский плащ. Никаких сокровищ не было и в помине.

Шах вопросительно посмотрел на Дару: «Что все это значит?» «О повелитель Персии, теперь ты знаешь, что я так бережно хранил все эти годы. До тех пор, пока ты не призвал меня к себе на службу, я одевал этот плащ, когда пас своих овец. В жару и в холод он верно служил мне. Много лет назад ты обласкал меня своей дружбой и призвал в столицу. Но для доверчивых пастухов опасно находиться при дворе. Власть и почет и не таких сводили с ума. Капризная удача возносит нас на своем гребне, а потом, когда мы меньше всего этого ожидаем, повергает нас в прах. Богаство и власть кружат человеку голову и сбивают его с верного пути. Гордыня находит отмычку к любому сердцу. Зная о своей слабости, я понял, что оградить меня от смертельной болезни тщеславия сможет только постоянная память о том, кем я был до тех пор, пока удача не улыбнулась мне. Смирение — источник праведности, а гордыня — предвестник падения. Я решил сохранить свой старый плащ, чтобы он постоянно напоминал мне о том, кем я родился. Каждую ночь я открываю этот сундук, чтобы хмель моей нынешней славы немного выветрился у меня из головы. Только так мне удается сохранять остатки былой простоты и не поддаваться многочисленным соблазнам, которые подстерегают меня на каждом шагу. Сейчас Дара рядится в драгоценные одежды наместника, и придворные льстецы ежедневно вливают в его уши положенные ему по чину дозы яда. Но в сердце своем я, по милости Бога, остаюсь простым пастухом — смиренным нищим, которому нечего терять. Каждую ночь, прежде чем отойти ко сну, я встаю на колени перед этим плащом и молю Господа о том, чтобы Он никогда не дал мне забыть о том, кто я на самом деле».

Беспамятство — худшая беда, которая может приключиться с человеком. В какие бы одежды мы ни рядились, в сердце своем и перед лицом Бога мы всегда остаемся смиренным слугой. Иногда, обласканные Его милостью, мы возносимся на какие-то вершины. Очень быстро милость эта превращается в свою противоположность, если вознесение лишает нас разума и заставляет нас забыть о том, кто мы есть на самом деле. Убогая нагота человеческая, телесные немощи и старость — это ветхий холщовый плащ Дары, вечное напоминание о нашей нищете перед Богом. И все равно мы умудряемся забыть о своей нищете и возомнить себя богачом. Господи, молю Тебя, никогда не лишай меня драгоценного дара памяти. 

 

Похожие записи