Храм, который построим мы


 

 

         Прежде, чем храм возникнет в ощутимой   реальности, его нужно построить в ином пространстве, в пространстве нашего сердца. Те, кто был на фестивале в Кринице, наверняка помнят, как Шачинандана Махарадж учил нас строить храм.

  Ярко светит летнее солнце. Высоко задирая голову, чтобы получше разглядеть купол, я вижу парящих в небе стрижей. Я медленно пересекаю площадь перед храмом, вплотную подхожу к зданию и поднимаюсь по ступеням. Солнечные лучи разогрели каменные стены, и от них исходит приятное тепло. Я толкаю тяжелые резные двери, прохожу через просторное фойе, снова поднимаюсь по лестнице и вхожу в алтарную комнату. Мраморные колонны, высокие потолки с хрустальными люстрами, витражи, росписи на стенах. В храмовой зале людей не так много, кто-то поет Харе Кришна, пахнет благовониями. Наконец я оказываюсь перед алтарем. Тяжелый бархатный занавес закрыт. Раздается гудение раковины, звон колокольчика, занавес распахивается, и я вижу перед собой улыбающихся и утопающих в цветах Шри Шри Радха-Мадхаву – олицетворение чистой любви…


 Но чего-то в этой медитации не хватало. Ступнями я ощущал прохладу мраморного пола, видел цветные блики на стенах, но сердце не замирало от восторга. Тогда еще я не мог понять, почему. Должны были пройти месяцы, пока несколько, на первый взгляд, не связанных между собой событий не сложились в законченную картину.

              В октябре я оказался в Бомбее, в храме на Джуху, за который Шрила Прабхупада сражался, как лев. Никто не понимал, зачем ему так нужен этот храм. Никто, даже самые близкие ученики, не верил, что из этой битвы выйдет что-то хорошее. Но Шрила Прабхупада был непреклонен. Должны были пройти десятилетия, прежде чем видение Шрилы Прабхупады стало ясно всем: храм, который когда-то нужен был одному ему, нужен сейчас сотням тысяч людей – каждый Джанмаштами сюда, чтобы увидеть Шри Шри Радху-Расабихари приходит миллион человек. Фотография Радхи-Расабихари всегда была со Шрилой Прабхупадой в его путешествиях – нет никаких сомнений в том, что именно сюда, в этот храм, как в банк, Шрила Прабхупада вложил всю любовь к Кришне, которая жила в его сердце. И теперь мы, его наследники, можем получать с нее проценты, оставляя для будущих поколений нетронутым основной капитал.

  Там же, на Джуху, меня попросили прочитать лекцию на тему о том, как гуру может действовать в рамках организации. Готовясь к этой лекции, я натолкнулся на горькие, как яд, слова Бхактисиддханты Сарасвати, которые ясно свидетельствовали о противоположном: не может настоящий гуру действовать в рамках организации – они слишком тесны для него. В начале 1935 г., примерно за год до своего ухода, он писал из Вриндавана: «Мне нужно бы оставаться в этом мире еще десять лет, но я готовлюсь уйти уже сейчас. Междоусобная борьба в Гаудия-матхе причиняет мне слишком сильную боль. Они не хотят, чтобы я оставался в этом мире!»

  Неслучайно во время последней встречи со Шрилой Прабхупадой Бхактисиддханта Сарасвати говорил ему, что, будь его воля, он содрал бы весь мрамор со стен главного храма Гаудия-матха в Калькутте, продал его и напечатал бы на эти деньги книги – было бы больше пользы. Вот его собственные слова, напечатанные когда-то в журнале «The Harmonist». Каждое слово написано кровью. В них тоже читается его горькое разочарование собственным детищем – Гаудия-матхом: «Самые лучшие шансы на выживание в этом проклятом мире имеет одна церковь – церковь, проповедующая атеизм под благопристойным прикрытием теизма… потому что атеизм всегда будет преобладать среди людей этого мира…. До сих пор ни одна религия не преуспела в том, чтобы дать настоящее духовное образование массам. … Сама идея организованной религии в явном виде, поистине, знаменует собой конец живого духовного движения. Великие религиозные организации подобны плотинам и дамбам, пытающимся сдержать поток, который невозможно сдержать с помощью подобных приспособлений. Все они, по сути, олицетворение желания обычных людей использовать духовное движение в своих низменных целях. Их возникновение в этом мире также безошибочно указывает на то, что абсолютному и не признающему никаких мирских условностей руководству истинного духовного учителя пришел конец. Люди этого мира хорошо научились пользоваться оградительными мерами, но они не имеют ни малейшего понятия о подлинной, не знающей никаких ограничений и преград вечной жизни. Точно так же не понимают они и того, что никакое мирское творение не способно быть проводником жизни вечной в этой бренной обители, где всегда торжествуют желания большинства».

  Мороз продирает от этих жестких слов: «…До сих пор ни одна религия не преуспела в том, чтобы дать настоящее духовное образование массам»., «…потому что атеизм всегда будет преобладать среди людей этого мира». Но, несмотря на этот суровый приговор, сам Бхактисиддханта Сарасвати посвятил свою жизнь созданию «организованной религии». Шрила Прабхупада продолжил его дело – в мире стало на одну (не слишком) организованную религию больше. Оба строили храмы и просили о том же своих последователей. Может быть, напрасно?Может быть, нужно, чтобы религия оставалась неорганизованной? Сам Шри Чайтанья Махапрабху пришел в этот проклятый мир, «где атеизм будет всегда преобладать», чтобы сделать еще одну попытку. И даже Он Своим ближайшим последователям – Рупе и Санатане – чтобы утвердить на Земле религию чистой любви, велел писать книги и строить храмы. Снова и снова я думал, каким же должен быть храм, который построим мы? Каким должен быть храм, чтобы он не превратился в «дамбу» – препятствие на пути духовной жизни, место, откуда торгашеский дух вытеснил сознание Бога? Возможно ли это вообще в мире, «где всегда торжествуют желания большинства»?

  Под конец моего пребывания в Бомбее случилась беда с Джаяпатакой Махараджем. Я долго плакал, сам не понимая, почему. Мне представлялись опустевший без него Майяпур и потерявшая без него всякий смысл Навадвипа-парикрама. Когда эмоции немного улеглись, я понял, почему плачу: жизнь моя будет пустой без его любви… Я вдруг открыл для себя, что приезжал в Майяпур не из-за кокосов и не из-за святых мест, связанных с Господом Чайтаньей, а из-за него и нескольких других преданных, с которыми меня связывает нечто большее, чем формальные отношения...

  Из Бомбея мой путь лежал в Натхадвар. Весь этот город живет только одним – любовью к Шри Натхаджи, Гопалу. Мадхавендра Пури нашел Гопала в кустах у подножия Говардхана, вернее, Гопал сам пришел к нему, привлеченный его любовью. Я смотрел на огромные толпы людей, которые рвутся, чтобы в течение нескольких мгновений посмотреть на Шри Натхаджи, удивлялся их неиссякаемому энтузиазму и думал о его источнике – любви Мадхавендры Пури, Чайтаньи Махапрабху, Валлабхачарьи, Виттхалнатха и других великих вайшнавов, которые вложили всю свою любовь в это Божество. Находясь в толпе счастливых людей, пришедших на долгожданное свидание со своим возлюбленным – Шри Натхаджи, физически ощущаешь волны бхакти, которые бьют, как током, выводя сознание из привычного апатичного, полусонного состояния. Как сделать так, чтобы храм в течение долгих лет оставался аккумулятором бхакти, чтобы каждый посетитель смог почувствовать на себе шоковый удар этого тока?

                       Следующим пунктом назначения был Джайпур. Я приехал сюда, чтобы посмотреть, как делаются Божества – те самые, которые должны будут воцариться в будущем храме.  Джайпур, столица Раджастана – штата, славящегося своими мраморными карьерами. На Джайпурском рынке целый квартал занимают лавки муртивал – скульпторов, делающих Божества. С витрин на нас смотрели все боги, которым только поклоняются во Вселенной – от Ганеша до  Венеры Милосской и Саи Бабы из Ширди.

  Магазин и галерея Пандея-муртивалы – самые большие на всем базаре. На стене красуется огромная вывеска: «Официальный мастер ИСККОН», чтобы никто не перепутал. Судя по тому, как он процветает, дела в ИСККОН обстоят совсем не так плохо. Именно здесь, по преданию, отец нынешнего владельца изваял Кришну-Балараму и Радху-Шьямасундару для храма ИСККОН во Вриндаване. С тех пор поток желающих заказать у мастера Божества не иссякает, и, конечно же, все, кто приходит к нему из ИСККОН, умоляют: «Пожалуйста, сделайте Радхарани точь-в-точь такой, как во Вриндаване». Мы не были оригинальны. Мастер Пандей уже знал, о чем мы попросим.  Ответ его добавил еще один штрих к моим размышлениям. «Когда мы начинаем делать скульптуру, мы просим Кришну и Радху проявить Себя через нас. Перед началом работ специально отобранным глыбам мрамора, из которых должны выйти Божества, делают пуджу. Все остальное зависит полностью от Них: мы сами никогда не знаем, какими выйдут Кришна и Радха из-под нашего резца. Наша роль не так велика, как может показаться. Но что по-настоящему играет роль, так это ожидания и молитвы тех, кто собирается Им поклоняться. Красота Божеств – это отражение бхакти тех, кто призывает Их. Недавно мы делали Радху и Кришну для храма в Катманду. Они получились очень необычными и выглядели слишком экзотично. Я волновался, что скажут заказчики – по условиям контракта заказчик может отказаться от готовых Божеств, и нам пришлось бы начинать с начала. Но, когда вайшнавы из Непала приехали за Божествами, они пришли в полный восторг: Радха с чуть раскосыми глазами и немного скуластый Кришна были похожи на непальцев. Я буду стараться делать Радхарани такой, как во Вриндаване, но, какой Она получится, зависит только от Нее и от вас!» Тут я вспомнил про парижские Божества, про которые сам Шрила Прабхупада говорил, что Радха похожа на француженку, и стал уже другими глазами смотреть на готовых Богов, собравшихся в мастерской, пытаясь различить в Них тех, кто вызвал Их к жизни.

Наш храм тоже выйдет только таким, каким мы увидим его. Что же мы все-таки строим? Красивое здание из мрамора? Стоит ли оно всех тех жертв, на которые мы идем? Наверное, мне будет приятно постоять перед величественным зданием, первым в России настоящим храмом, пощупать его стены, прикоснуться к ним щекой, а потом поскорее убежать от всех проблем, которые он в себе таит, ибо не мраморные стены нужны мне в этом холодном мире – это я знаю точно. Чтобы согреться, мне, маленькой замерзшей душе, нужна только любовь. Сколько уже храмов построено на этой земле! Кто-то увидел их неземные очертания в своем горячем сердце, но до чего же быстро все они превращались в бессмысленное нагромождение холодных камней! Как сделать так, чтобы наш храм не постигла та же участь?

  Конечно же, быть в Джайпуре – значит быть в гостях у Радха-Говинды. Каждое утро весь Джайпур (имеются в виду, уважающие себя жители) стекаются на первый даршан к Божествам. На мангала-арати к Радха-Говинде приходит не меньше пяти тысяч человек. Я слышал об этом, но не верил. Чтобы поверить, мне нужно было самому  в пять часов утра увидеть сплошной поток людей, рикш, машин, велосипедов – со всех концов люди стекались к храму. Ноги сами собой побежали быстрее. Опять удивительное чувство сопричастности к чуду – сейчас я увижу Самого Господа, Его корову, Его флейту и его возлюбленную. Та же самая мысль пришла в голову: это не может быть просто модой. Мода так долго не держится. Ну, хорошо, не мода – традиция, но даже традиция не продержится сотни лет, если люди не будут чувствовать что-то особенное. Город Джайпур был воздвигнут специально для Радха-Говинды, и с тех пор, вот уже почти триста лет подряд все, молодые и старые, ни свет, ни заря бегут к Ним в храм. Зачем они бегут сюда?

  Я стал внимательно наблюдать за толпой, собравшейся перед Божествами. Сотни людей весело толпились прямо перед деревянной оградой, пытаясь быть поближе к Божествам. Чуть поодаль группа людей танцевала и играла на караталах, все пели бхаджан: «Радхе-Говинда, Радхе-Говинда» Плотные толпы людей обходили Божества или стояли, лбом прикасаясь к стенам алтаря и повторяя молитвы, прикасаясь к алтарю. Десятки людей в разных местах стояли и раздавали всем желающим прасад – кусочки ладду или листики туласи. Это была странная толпа – добрая и веселая. В ней не было исступленных фанатиков, не было равнодушных и скучающих, а главное, в ней каждый оставался личностью. В центре их сознания находился Бог, и их любви к Нему с избытком хватало на всех остальных.

  В этот момент в моем сознании разрозненные кусочки, как части головоломки, сложились в законченную картину.

  Храм нужен, ибо это – единственное место в нашем мире, где в центре находится Кришна. Храм – это посольство духовного мира, единственное место, где мы можем получить визу в страну Вечной Любви. Но в отличие от всех остальных посольств, в этом посольстве визу ставят не в паспорт. Ее отпечаток должен остаться в нашем сердце, потому что паспорт мы не возьмем с собой после смерти. А для этого в храме должны быть люди, способные проникнуть в сердце любого и оставить в нем свой след. Именно их, этих людей мне не хватало в той ночной медитации в Кринице. С ними, а не с мраморными стенами, жаждало встретиться мое сердце. Их лица – счастливые или сосредоточенные, с добрыми глазами, лица, на которых нет следа равнодушия и скуки, – хотелось увидеть мне там, в храме, который мы построим .

Кришна – естественный центр приложения человеческой любви. Но тот, кто любит Кришну, любит всех. Когда в центре нашего сознания находится Кришна, все остальные естественным образом включаются в орбиту этой любви, и любовь к ним делает нашу любовь к Кришне еще сильнее и чище. Секрет любви прост: любовь – это способность жить чужим счастьем. И тот, кто научился жить счастьем Кришны – живого олицетворения вечного и бесконечного счастья (сад-ананта-парамананда), – способен подарить отблеск этого счастья любому, с кем сведет его судьба. В этом – главное предназначение храма: помочь человеку встретиться с вайшнавом, который даст ему знание и сделает его по-настоящему счастливым. Мирские учителя в школе Шанды и Амарки всегда учат зависти, но храм должен стать школой Прахлады Махараджи, где его последователи учат людей парадоксальной науке духовного счастья: «Счастливым может стать только тот, кто перестанет думать о собственном счастье».

  Этому учил в своих книгах Бхактивинода Тхакур. За эту идею, бросив вызов всему миру, отчаянно сражался Бхактисиддханта Сарасвати.  Только во имя этой идеи в возрасте шестидесяти девяти лет взошел на борт грузового судна «Джаладута» его верный ученик Абхай Чаранаравинда Бхактиведанта Свами. Та же идея лежит в основе созданного Шрилой Прабхупадой ИСККОН – «Международного общества сознания Кришны». Он пишет в Шри Чайтанья-чаритамрите (Антья-лила, 1.32): «Каждый, кто родился человеком, должен получить возможность общаться с преданными. Если человек окажет какую-то небольшую услугу преданным или даже просто поест прасада, он сможет попасть на Вайкунтхалоку. Что уж говорить о тех, кто присоединяется к киртану или танцует перед Божествами! Поэтому мы просим всех членов ИСККОН стать чистыми вайшнавами, чтобы по их милости все люди, этого мира, даже не ведая об этом, попадали в духовный мир, на Вайкунтхалоку».

  Я вплотную подхожу к тяжелым резным дверям. Сердце мое учащенно бьется, потому что сейчас передо мной распахнутся двери духовного мира, мира, где нет места зависти. Там, в этом мире правит не Бог. Там существует только одна власть – диктатура любви. Любовь – высшее проявление человеческой природы. Она же – высшее проявление природы Бога, поэтому Сам Бог, изначальный самовластный повелитель всего сущего, подчиняется Ей. Я вхожу в крошечный кусочек земного пространства, который с таким трудом удалось отвоевать у материального мира, чтобы утвердить в нем безоговорочную власть любви, и мне, входящему в него, тоже придется подчиниться ее закону, то есть перестать думать о себе.

  Кршнере начайа према, бхактере начайа

Апане начайе тине наче эка-тхани

  «Любовь заставляет Кришну танцевать. Она же заставляет танцевать преданного, а потом и сама пускается в пляс. Так все трое танцуют вместе». (Антья-лила, 18.18)

  Закон медитации, сформулированный в шастрах, гласит: йадриши бхавана йасйа сиддхир бхавати тадриши –  «Достигая совершенства в своей медитации, человек становится тем, о чем он думает». На этом принципе основана рагануга-садхана, принесенная Шри Чайтаньей Махапрабху. В чистом, просветленном уме мысль постепенно обретает плотность и осязаемость, претворяясь в реальность. И если мы будем думать о храме, где правят не уставы и комитеты, а любовь, то мы сможем-таки его построить! Если, конечно, наша медитация достигнет совершенства.

     31 декабря 2008 г.

 

 

 

     

 

Похожие записи