ЧУДО С МАНГОВЫМ ДЕРЕВОМ


ЧУДО С МАНГОВЫМ ДЕРЕВОМ

Сегодня я думал над маленькой историей из «Шри Чайтанья-мангалы». (1) Лочана дас Тхакур говорит, что любой, кто услышит эту историю, избавится от всех сомнений в своем сердце. Глупцы, предостерегает он, не поверят в нее, но мудрые станут еще мудрее. Однажды во дворе дома Шриваса Тхакура Господь Гауранга сказал, обращаясь к Своим друзьям: «Никогда не забывайте о том, что этот мир рождения и смерти — майя».

К кому обращается Он? К вечно освобожденным душам, пришедшим вместе с Ним для того, чтобы помочь Ему в Его лилах. Им ли, постоянно соприкасающимся с вечной реальностью Его любви, верить в реальность мира праха и тлена? И все же Он решил предостеречь их. Или нас с вами? Затем Он стал говорить о чем-то еще и в конце концов, как это часто бывало, забывшись, погрузился в святое имя. Святое имя срывалось с Его уст, а в сердце бушевала буря. Рыдая, Он упал на землю и стал кататься по ней, не зная, куда девать Себя от переполнявшей Его любви. Но вдруг Он вскочил на ноги и исполненным сострадания взглядом оглядел всех, кто собрался вокруг Него. Кто способен понять, что происходит в сердце Господа? Главный иллюзионист Вселенной собрался продемострировать Свое искусство. Откуда ни возмись, в руках Его появилась косточка манго. «Смотрите! Я сажаю эту косточку в землю. Из нее у вас на глазах вырастет дерево!» С этими словами Он закопал косточку, и в тот же миг из земли проклюнулся манговый побег и стал расти. Не отрывая глаз, все смотрели, как растет дерево. Уже через несколько минут на его ветвях уже цвели цветы и завязывались плоды. А еще через мгновение плоды созрели, и Гаура повелительно указал пальцем на один из них. Самый догадливый из Его слуг подбежа дереву, сорвал плод и поднес его Господу. Все в изумлении взирали на Гаурангу, ожидая продолжения. Но продолжения не последовало. Как только руки Господа коснулись плода, дерево исчезло. От огромного дерева, которое только что шумело листвой, сгибалось под тяжестью плодов и дарило им свою тень, не осталось ничего, кроме румяного манго в руках Господа. Гауранга улыбался. «Вы поняли? Это была иллюзия! Помните же, всегда помните о том, что весь этот мир — майя, помните об этом и никогда не поддавайтесь скорби в этом иллюзорном мире мире рождения и смерти. Здесь нет причин для скорби. Моя могущественная энергия, майя, создает бренный материальный мир. Творение это существует в течение краткого мига, а затем исчезает без следа, чтобы снова возникнуть и опять уйти в небытие. Но люди забывают об этом и — пусть на мгновенье — пытаются присвоить себе этот мир в надежде насладиться им. Откуда возьмется у них сила разорвать крепкие узы майи? Откуда у них, слабых и малодушных, возьмется эта сила? Есть только один способ победить майю. Для того, кто замыслил побег из царства иллюзии, есть только один путь: чтобы навеки избавиться от кармы, заработанной телом, нужно посвятить свое тело служению лотосным стопам Кришны. Только такой человек способен разорвать связавшие его по рукам и ногам узы благочестивых или неблагочестивых поступков. Поэтому служение Кришне — сшая, нет — единственная истина в этом мире иллюзии и лжи». Иллюзия расстаяла, как и положено иллюзии. Но плод в руках Господа остался, ибо, оказавшись в Его руках, иллюзорный плод этот стал вечной реальностью. Иллюзия расстаяла, но тот, кто догадался поднести Господу этот плод, соприкоснулся с вечностью. «Когда мы делаем хоть что-то для Кришны,- продолжал Гауранга, — мы не можем больше оставаться равнодушными к Нему. Но тот, кто ничего не делает для Кришны, впустую растрачивает отпущенное ему время. Жизнь его протекает, как сквозь пальцев песок. Служение Кришне — самое большое сокровище, которое можно найти в этом мире». * * * Жизнелюбивый оппонент мой то и дело возмущается пессимистичности нашего взгляда на жизнь. Он считает нас сектой запуганных иппохондриков и постоянно пишет гимны полнокровной жизни, врывающейся в его окна то в виде шмеля, то в виде ветра, то в виде лучей восходящего солнца, то в виде еще чего-нибудь. Мне нравится его пионерский задор. Правда, почему-то сразу приходят на ум фильмы про колхозников производства 30-ых годов прошлого столетия и мускулистые гипсовые красавицы с веслом из парков культуры и отдыха моего детства, но ведь и фильмам, и гипсовым красавицам так хотелось верить! Если бы он только знал, с каким удовольствием я ходил бы с ним походы, восторженно встречал восходящее над Карпатами солнце и пел грустно-сладкие песни у мирно потрескивающего костра. Куда все это ушло из моей жизни? Почему, даже когда я делал это, временами хотелось плакать от отчаяния и бессмысленности, и не успокаивало даже любимое мною заклинание Окуждавы: «Виноградную косточку в теплую землю зарою, и лозу поцеую, и спелые грозди сорву… А иначе зачем на земле этой вечной живу?» Или, если успокаивало, то ненадолго: на этот не требующий ответа вопрос почему-то хотелось ехидно ответить: «Неужели же только за этим?» (хотя в ту пору эта волшебная картинка из патриархальной грузинской жизни еще никак не ассоциировалась у меня с манговым деревом Махапрабху). Мир прекрасен, нет спору, как прекрасно манговое дерево, выросшее под ласковым взглядом Гауранги. Может ли он быть не прекрасным, если жизнь, бурлящая под кожей этого мира, это вечно живая энергия любви Самого Бога? Да, это Он врывается в наши окна в виде жужжащего шмеля или порыва ветра. Да, это Он выпал сегодня ночью неправдоподобно-белым снегом. Он — вкус воды и изначальный аромат земли, Он — сила сильных, жар огня и жизнь всего живого. И не дай мне Бог когда-нибудь променять это ясное и здоровое (так и хочется сказать «языческое») мироощущение на худосочные, рассудочные схемы, придуманные чьим-то чахоточным умом. Нет, не страху учит Шри Кришна Своей песнью и не страху учит Господь Гауранга Своей жизнью, но любви. Но не только любви, а еще и осторожности. (3) «Не любите мира и того, что в мире», — предостерегают одни. «Любите мир, творение Бога!» — восклицают другие. Так любить или не любить? Конечно же, любить. Но не мир, а Бога. Сначала Бога, и только потом мир. Его мир. Мир можно и нужно любить. Но сначала нужно избавиться от одного маленького желания — желания присвоить себе энергию Бога и наслаждаться ею так, как будто она принадлежит только мне. Слишком уж велик соблазн сорвать спелое и сочное манго с дерева и, вместо того, чтобы побежать с ним к Господу, самому вонзить в него свои зубы и жадно насладиться его податливой спелой мякотью. А там будь что будет. Хавва в переводе с древне-еврейского значит «жизнь». Это она, потупившись и краснея, протянула Адаму спелый плод (кто знает, может быть, это было манго?) Так жизнь превратилась в свою противоположность — смерть. Едва вонзив в него свои зубы, Адам почувствовал страх и неведомое ему дотоле острое чувство — чувство ревности к Богу, а почувствовав его, устыдился: «Как могу я испытывать такое к своему творцу и создателю, к тому, кому всем обязан?» Но чувство не проходило. И пришлось ему прикрыть свой срам фиговым листом, и спрятаться в кустах, и отвернуться от Бога, чтобы не смотреть в глаза Его, ибо нагота срама нашего нестерпима под Его всевидящим оком. С тех самых пор мы ходим по земле, прикрывая фиговым листом своего тела срам бурлящих в сердце запретных желаний. Стыд у нас, его потомков, постепенно утратил свою остроту. Чего стыдиться-то? «Что естественно, то небезобразно». Ревность к Богу ушла под спуд и сменилась лицемерным заискиванием или равнодушием. Скорби и смерть стали привычной и потому не такой уж дорогой платой за редкие мгновения острого, жадного, ворованного наслаждения. «Откуда у них, слабых и малодушных, возьмется сила разорвать крепкие узы майи?» Богу от нас ничего не нужно. Он даже создал мир, где мы можем поиграть в Бога и примерить на себя Его роль.(2) Мы не хотели видеть Его, и Он великодушно подарил нам духовную слепоту, и впридачу к ней духовную немоту и глухоту. Но при этом Он не перестал думать о нас. Нет такого греха, который перевесил бы Его милосердие. Поэтому Гауранга приходит к самым падшим. И Гауранга умоляет нас: «Сделайте хоть что-то для Кришны, и вы не сможете больше оставаться равнодушными к Нему. Принесите Ему листок или плод с дерева, которое вырастил Он Сам, произнесите вслух Его имя, воспользовавшись горлом и голосом, которые Он дал вам, — и вы не сможете больше оставаться равнодушными к Нему. Это даст вам силы разорвать путы кармы и поможет избавиться от проказы равнодушия, разъевшей ваше сердце». Как хотел бы я оказаться в тот миг во дворе скромного дома Шриваса Тхакура в Майяпуре, чтобы услышать из уст Гауранги: «Помните, что весь этот мир рождения и смерти — майя, и потому никогда не поддавайтесь скорби. Служение Кришне — единственная реальность в этом мире иллюзии. Это — самое большое сокровище, которое можно здесь найти». Увы, Лочан дас был прав, когда говорил, что глупцы не поверят этому и только мудрые станут мудрее… ПРИМЕЧАНИЯ 1. «Шри Чайтанья-мангала», Мадхья-кханда, Мукундера-прати-крипа, песня 6. В «Шри Чайтанья-чаритамрите» (глава 17 Ади-лилы) эта история рассказывается несколько по-иному, хотя не исключено, что Кришнадас Кавираджа Госвами имеет в виду другой случай. 2. На том же древнееврейском слово «мужчина» звучит иш, а женщина — иша, что на санскрите (ишвара) значит «Бог, повелитель, владыка». 3. Шрила Прабхупада (чье имя было Абхай, что значит бесстрашный) тоже пришел научить не страху перед майей, но осторожности: «Мы не должны слепо подражать, но нужно помнить, в каком положении мы находимся. Как Прахлада Махараджа. Он совсем не боялся материального мира. (Но) он был очень осторожен. Духовный человек, преданный, человек, сознающий Кришны, должен быть очень осторожным. Но не бояться никаких опасностей. В том смысле, что нужно остерегаться упасть в объятия майи. В этом нужно быть очень осторожным». (из лекции по «Шримад-Бхагаватам», 1.5.32, 13 августа 1974 г.)

Похожие записи